Гунны - От Моря до Моря

Глава восьмая

Столица Маргианы встречала мое прибытие и вступление в город войска кочевников празднично пышно. Повсюду по пути нашего следования по центральной улице Нисы раздавалось мощное звучание множества трехметровых карнаев, гулкое звучание барабанов, режущий нервы скрип каких-то струнных инструментов, крики десятков глашатаев, под ноги моего коня бросали белые лепестки цветов. Но во взглядах высыпавших жителей я не видел праздника. Их глаза были наполнены смесью страха, жуткой ненависти и даже отвращения.

- Это сам Ангра Майнью, - шептали они. – А это его дэвы! Смотрите, сколько людей убили эти демоны.

Они украдкой показывали пальцами на свисающие кистями с коней «бешеных» скальпы.

- Надо было покидать в них теми монетами, которыми одарил тебя Мавак, - произнес Ирек. – Ведь так обычно поступают ханы дахов и правители Хорезма?

- Ага, - согласился Тутук, - а то, что-то эти маргушцы совсем скучные.

- Золото имеет свойство заканчиваться, - не согласился с ними Гнон. - Никогда не знаешь, где ты можешь оказаться завтра. На вершине золотой горы или под её сгнившими досками.

Гнон внимательно посмотрел на толпы собравшихся вдоль улицы людей, а затем произнес:

- Подари им все золото мира, и они все равно разорвут нас всех, если у них появится такая возможность.

Ирек с Тутуком рассмеялись.

- У этих заморышей нет ни отваги, ни ярости в сердце. Вот смотри! - ответил Ирек и резко двинул своего коня на особенно злобливого горожанина, будто намереваясь сбить его конем.

Злобливый развернулся и попытался было бежать, но тесно сгрудившиеся вокруг него люди не дали ему этого сделать. Тогда он упал перед конем Ирека на колени, вскинул руки вверх, зажмурился и отчаянно прокричал:

- Не убивайте! Умоляю, пощадите!

Несколько стоявших рядом с ним горожан, услышав «не убивайте» развернулись и с криком, - Гунны хотят нас убить! - стали пробиваться сквозь находящихся позади зрителей:

- Убива-а-ают! – послышалось с толпы уже дальше.

Через несколько секунд ряды горожан вдоль обеих сторон улицы волной отхлынули от процессии кочевников и почти одновременно рассыпались на толпы пытающихся быстрее скрыться в узких проулках. Вся улица наполнилась визгом разбегающихся с вылупленными от ужаса глазами людей. Степняки растерянно смотрели на происходящее вокруг, время от времени отталкивая ударами сапог или плеток оказавшихся совсем рядом местных жителей, которые пугали своими воплями их коней. Но скоро все стихло. Музыканты, увидев панику, перестали играть на своих инструментах. Улица вокруг остановившейся процессии воинов опустела. Кое-где у стен домов, на мостовой, у ног коней кочевников лежали упавшие и потому затопченые люди. Многие из них издавали стоны. Злобливый, который чудом был не сбит бегущими горожанами, открыл глаза и стал озираться вокруг.

- Идиот, - крикнул Ирек и взмахнул камчей.

Злобливый вскрикнул и снова закрыл глаза.

- Оставь его, - приказал я.

Рука Ирека остановилась. Он медленно опустил ее. Затем двинул своего коня дальше по опустевшей улице. Проезжая мимо Гнона, он, показывая на доказательства, развел в сторону руки и произнес:

- Вот видишь?!

В ответ Гнон лишь посмотрел на него с выражением лица, на котором я прочитал выражение Жоржа Милославского из фильма «Иван Васильевич меняет профессию», - Ой, дура-а-ак! Я рассмеялся, вспомнив этот фильм и найдя в ней аналогии с моим попаданием.

Тутук и остальные следовавшие рядом со мной воины захохотали вслед за мной, думая, что я оценил шутку Ирека. Но Гнон посмотрел на меня и спросил:

- Что тебя так рассмешило?

- Да вспомнил одну историю, - ответил я.

Он кивнул и дальше уже молча направился в сторону дворца, теперь уже принадлежавшего Мазайе.

Я в очередной раз удивился проницательности Гнона. Он занял пост министра иностранных дел и внешней разведки государства Гуннов, по совместительству стал правителем Бухары и моим представителем в Согдиане, и торговых городах Пайкенде и Ферганской долины. Бухарский еврей сам вызвался приехать в Маргиану и помочь с наведением порядка в стране. И я был рад этому. Потому как ни я, ни Ирек, ни тем более Тутук с Угэ понятия не имели, как уменьшить враждебность жителей Маргианы, с которой мы столкнулись с первого дня нашего прибытия в их страну.

* * *

Мазайя встречала меня у ворот своего дворца в окружении телохранителей, которых возглавлял Сакман. Она была одета в шелковое, в плотно облегающее верхнюю часть туловища и плавно расширяющееся у таза, густо затканное золотом платье пурпурного цвета. Глубокий разрез на груди демонстрировал часть соблазнительных форм ее округлой груди. Голову украшал царская тиара. Сверху накинута длинная прозрачная накидка. Ее осанка была царственно величественной. Подбородок горделиво вскинут вверх, лицо не выражало эмоций, а взгляд был даже немного высокомерен.

«Ню-ню», - произнес я, усмехнулся и не говоря ни слова поднял ее на руки. От неожиданности она слегка вскрикнула. Понес ее во дворец, по пути мигнув Сакману. В ответ он понимающе улыбнулся.