Гусеница жующая Китайскую Новеллу

Арка 3.2. Полюби ближнего своего

Казалось бы, как могла коснуться война деревеньки в самом отдаленном месте от очага всех бед?

Голод. Как бы жители не старались держаться за свою праздную жизнь, голод подступил к их дверям нежданно, негаданно. Он не спрашивал имен, не принимал во внимание статус или ум, а вскоре и вовсе крепко сцепился со своей «сестрой» Болезнью в одну убийственную, по своей мощи, команду.

Кто знает, кому первому пришла в голову эта мысль? Но близ деревушки находился давно недействующий Вулкан, хоть и полный то и дело бурлящей лавой.

В то время необразованный люд почитал множество разных богов, и кому-то умному пришла идея призвать на помощь бога Вулкана, что должен был помочь в безумной засухе. В тот год воды и правда выпадало мало, отчего и появились разного рода болезни, ведь чистую незамутненную воду найти было довольно трудно.

Какая связь между богом Вулкана и сизыми тучами, о которых столь яро бредили жители деревни? Демон их знает. Но отчаявшиеся в своих бедах люди видели выход там, где его попросту никогда и не было…

Тихо и мирно, в предводительстве главы деревушки, было решено избавиться от самого «ненужного» жителя – братца Лина. Со стороны совета деревни все было логично – взять на себя бразды правления семьей юноша не мог, вход в заклинательский мир ему был заказан – не прошел бы по уму. Но там где для одного все ясно и понятно, для другого – дьявольские дебри. Естественно, родителям Лина сие решение никто не собирался озвучивать, вот только никто не учел, что сестрица его была юркой и умной, а глаза и руки ее простирались далеко за пределы физического тела – настолько разумной та слыла. Сестричка прознала о сговоре против братца, всего-то подслушав пару разговоров никчемных взрослых.

Только какой бы сообразительной в свои неполные двенадцать лет сестрёнка ни была, но придумать быстрое и безболезненное отступление для своей семьи в столь короткий срок, когда к тебе домой завалилась половина деревни - попросту невозможно.

Слово за слово...

У Братца Лин с детства было своеобразное мышление и любимые фразы. Например, он любил произносить одни и те же фразы. Особенно ему нравилось несколько:

- Кидать мусор на землю - некрасиво. Надо чтобы было красиво.

- Это же клумба, да? На клумбе растут цветы. Все верно. Да. Молодец, братец Лин.

- Осталось четыре рабочих дня и потом будет два выходной (он иногда путался в окончаниях слов, так же, как и неверно делал ударения, звуча странно и как-то даже особенно экзотично).

Чаще всего братец Лин разговаривал сам с собой так, словно бы кто-то еще вел диалог с ним, а он озвучивал эти слова вслух. Фразы его изобиловали повторами, простыми словами и поощрениями вроде «молодец, братец Лин», и, наверное, звучали попеременно голосами матери и сестры в собственной голове.

Когда в дом к семье Лин пришли староста деревни и другие, поняв, что братца Лин не выпускают на улицу весь вечер, в спор вступила мадам Лин и ее супруг. И если прежде опасность граждане видели лишь в юной сестричке сельского дурачка, то оказалось, что и мадам Лин и ее муж – остры на язык. Они были словно бы лев и львица, неистовы и против любого слова в адрес их детей. Мадам Лин видела знаки своей дочери, что брата отпускать с советом деревни никуда нельзя, и поверила ребенку тут же, куда больше чем явно сошедшим с ума от голода и разрухи войны, что гулким эхом доходила до их жизни, взрослым.

Быстро поняв, что в этой семье один за всех, безумные взрослые из совета вроде отступили. До ночи…

Никому из семьи Лин и в голову не могло прийти, что староста и его подхалимы дошли до такой точки сумасшествия, что готовы были выложить лестницу в небеса из трупов. Из их трупов.