Гусеница жующая Китайскую Новеллу

Арка 3.6. Полюби ближнего своего

Родители сами пошли умирать - обменяли свои жизни, на жизни своих детей, когда поняли, что ни братцу Линь, ни сестрице Линь - никому не уйти живыми. Младшая всегда была для деревни ненавистницей: слишком умная, чтобы её не тронули.

Мадам Линь и её супруг, видя безумные взгляды жителей, отправились к Вулкану сами, на своих собственных ногах. А они с братцем Линь вдвоём тенью кинулись следом.

Сын и дочь видели, как их родители прыгают в лаву и, если сестрица смогла сдержать рвущийся наружу вопль ужаса, то братец - нет. Криком чайки, отчаянным и сильным, отразился от стен вулкана его плач.

Сестрица не успела среагировать, как на них напали, поймав за местом, где они вдвоём прятались. Линь кинулась защищать брата, и кто-то в порыве гнева ткнул ей прямо в лицо горящей палкой, головешка которой больно ужалила глаз. Тогда младшая из семьи Линь не знала, что лишилась зрения на один глаз.

Они еле вырвались - помогли силы брата и ярость сестрёнки.

Сестра Линь слабо помнила, как стискивала за плечи собственного брата, что нёс её на руках. Как потом прижимала его к себе, долго целовала в лицо, успокаивала и гладила, как маленькое дитя. Она всегда была старше его, взрослее, хоть внешне было наоборот.

Братец Линь долго плакал, но в конце концов успокоился и уснул. Сестрица гладила его тёмные короткие волосы, гладила тёмное лицо, зацелованное лучами солнца, загорелое, и думала о том, как быть.

Возвращаться в деревню им было нельзя - ни сегодня-завтра, к ним придут и попросят плату, аналогичную той, что взяли от родителей. И мадам Линь и её муж знали, что это лишь временная мера, дающая фору детям от силы в несколько часов.

Вдвоём у сестры и брата было меньше шансов затеряться. Младшая из Линь вытерла свои сухие глаза и пошла домой. Она собрала все, что представляло хоть какую-то ценность, и тихо юркнула обратно к брату. Тот спал так, словно бы она его и не оставляла в скалистой пещере одного.

По утру ей пришлось долго объяснять, что братцу Линь стоит отправиться к заклинателям.

Она не надеялась, что те чему-то научат юнца, но он был сильным и непривередливым, главное чтоб была циновка, где спать, да тёплая каша в чеплашке. Заклинатели могли взять его слугой. Так Линь думала.

Это потом, спустя много-много лет, когда и память её выцвела, истлела, она услышала эту бредовую сказку правду-полуложь, и долго смеялась. Она никогда на самом деле не интересовалась, что стало с родной деревней - если их пожрал вулкан или гнев братца Линь, то так тому и быть.

Все, что её заботило сейчас - будущее внука, что так сильно напоминал ей брата. Такой же глупый, наивный... Ну, разве что горя тот махнул чуть раньше, ещё в шесть лет лишившись родителей.

Возможно, Линь чувствовала, что поступила подло со старшим, отправляя его одного. Поэтому расплачивалась сейчас сполна? И желала дать все возможное Линь Ю.

Она ведь знала, что истинная причина того, что она пошла в этот город одна и без брата было то, что она хотела жить одна. Что ни говори, но Линь была ребёнком. Она не хотела брать на себя ответственность за другого человека, да и не была обязана. Вот только с возрастом червь немного, да жевал её мысли тем, что она поступила опрометчиво.

Что ж. Она сделала все, что могла. Выросла, вышла замуж, воспитала пять сыновей и даже одного внука. Пережила мужа, нескольких своих детей... В её жизни было поровну и горя и радости.

Пора было отправить в путь нового юнца из её семьи.

Что знала бабуля Линь точно, так это то, что их древо будет жить. И ни один Вулкан не остановит её семью.

С этими мыслями она уснула.

Смерть, годами обходящая их дом стороной, заглянула в этот раз на огонёк.

Бабуля Линь ушла в мир иной спокойно, во сне. Не чувствуя боли или мук.

Утром Линь Ю проснулся, по обыкновению приготовив завтрак на двоих, и, только когда бабуля не спустилась к нему, пошёл её проведать.

...

Не осталось ничего, что удерживало его в этом городе. Так как он был ещё несовершеннолетним - таверна после смерти всех родных должна была перейти в собственность городка. Жестоко, но так было устроено, поэтому, зная, что его отправят служить в храм, чтоб избавиться поскорее и прибрать к рукам всю их с бабулей Линь собственность, Ю собрал немногочисленные пожитки, и отправился прочь из родного места.

Путь его простирался к ближайшей секте Хладного Пламени, через несколько маленьких городов.