Густопсовый "Доширак" 2

4.

Высокие деревья в саду превратились в чёрные силуэты. Тома пребывала в унынии, из-за чего не включала свет. Мокша носилась по саду и не спешила домой. Девушка встала с жёсткого венского стула и подошла к окну. Она попыталась закрыть створки.
- Ты чего? - услышала она в темноте.
Тома отпрянула от окошка. Одна створка ударила о другую. На пол посыпались битые стёкла. Михрь стряхнул со штанов колючее крошево. Он выпрямился и упёрся взглядом в девичий живот. Беззубая прорезь рта расплылась в широкой улыбке. Бог мелко и часто задышал.
- Вам плохо? - испугалась девушка.
- Смеюсь я, - объяснил Михрь.
- Вы почему такой маленький? - растерялась Тома. Нас учили другому.
- Не больно-то любезно! Воображение и способность мыслить широко - самое важное, а не размеры! Плохо вас учили! Присесть предложишь или как?
- Не думала, что у бога болят суставы! - Тамара пододвинула Михрю стул.
- Я же говорю: плохо вас учили! - возмутился Михрь. - «На седьмой день Он отдыхал»!
Бог залез на венский стул.
- Какой ужасный стул!
Он сполз со стула на пол и раскинул исхудавшие руки. Перед самым носом у Томы, не раскрошив перекрытия, рухнул трон.
Бог воссел на престол и самодовольно произнёс:
- Другое дело!
Он оглянулся по сторонам.
- Места маловато, да? Не беда! После кресло с собой заберу!
- Не застудитесь от камня? - усмехнулась Тома.
- Утрачен трепет, потеряно уважение! - проворчал Михрь. - У меня там подушечка! Мокша где? Зови!
Из потёмок комнаты в лунном свете проступил силуэт собаки.
- Нагулялась уже. Слушаю тебя внимательно!
- Это я тебя слушаю! - нахмурился Михрь, - зачем звала?
- Я не звала, - замотала бошкой Мокша.
- Фрухт сказал, что звала!
Секретную фразу знаешь, значит, за всё отвечаешь! - расхохотался бог. - Я ещё немного стишками балуюсь, - подмигнул в темноту Михрь в то место, где, предположительно, стояла Тома.
- Это очень хорошие стихи, если только их написала собака, - откликнулась из потёмок Тома.
- Чтобы порожняка не гонять, сделай Тамарку счастливой, - пролаяла Мокша.
Михрь обиделся и не проронил ни слова.
- Сделаешь? - повторила просьбу Мокша.
Бог снял с головы полотняную кепку и почесал лысину.
- Трудно быть богом! - озадаченно произнёс Михрь. - Если бы Тома была собакой…
- Собаку я сама, безо всякой божьей помощи, осчастливить могу, - огрызнулась Мокша.
- Понимаешь, в чём дело, - начал Михрь. - С человеком трудно! Даже Он, толком сладить не может.
- Кто Он? - не поняла Мокша. - Ты же утверждал, что Он - это ты!
- Не врал я! - горячился Михрь, - с виду мы действительно похожи:
в возрасте, пользуемся доверием широких масс, мудрые, а временами ещё и добрые!
Михрь кусал губы и таращился в темноту. В воздухе повисла томительная тишина.
Неожиданно вспыхнул свет. Тома опустила руку и отошла от стены.
- Не больно-то и надо! - презрительно бросила она.
- Нет, я могу попробовать, - в сердцах воскликнул бог.
- Пробовать на Томе не позволю! - встала с пола Мокша. - Есть координаты настоящего Бога?
Михрь молчал. По старческим щекам текли слёзы.
- На Аляску вам надо! Насколько мне известно, его зовут Вагыйнын. И он - олень! Вот телефон. Пусть Тамара свяжется. Там помогут. А меня больше не тревожить! Я больше по собакам.
Михрь продекламировал стих про кошку и яблоки. На зов примчался Фрухт. Собачий бог спустился с трона. В его кулаке сжата настоящая собачья сбруя.
- Вот, чтобы никто не сомневался! - покрутил он сбруей перед носом у Мокши. - От самого Вагыйнына!
Бог обрядил Фрухта в ездовую шлейку.
- Всё приходится делать самому! - проворчал он и занял место на троне.
- Желаю удачи! - выкрикнул Михрь и исчез.
Тома посмотрела на визитку, оставленную собачьим богом, и прочла вслух:
«Самуэль Спиридонов. Цифровой шаман. Тырло* №24, телефон такой-то».
- Поедешь? - спросила Мокша.
- Поеду, - коротко ответила Тамара.
- И правильно! - одобрила Мокша.
- А ты?
- Не! У нас Фрухтом будут дети!

*Тырло - стойбище.