Гуттаперчевый клоун

Глава 10

Я шла по таинственному этому коридору, а он всё продолжался и продолжался, даже не думая заканчиваться. Так что, это, скорее, и в самом деле был тоннель… самый настоящий тоннель, а никакой не коридор.

Страха не было, почему-то совершенно не было страха… впрочем, любопытство или удивление тоже отсутствовали напрочь. Словно перегорело во мне что-то, да так основательно перегорело, что даже пепла на дне души не осталось…

Потом позади меня послышались чьи-то тяжёлые шаги, но я и это восприняла совершенно спокойно, даже не обернулась. Шаги всё приближались, потом тот, кто преследовал меня, перешёл на бег… и тут я всё-таки обернулась, вскинув руку с зажатыми в ней ножницами для решающего удара, но ударять было некого. А невидимые шаги грузно протопали мимо меня и начали быстро удаляться.

Но я и тут не удивилась, подумав только, что невидимка этот спешил куда-то по своим личным делам, а меня даже не заметил. Возможно, я для него была столь же невидима, как и он для меня…

А потом я заметила вдруг, что коридор (тоннель?) как-то странно изменился. До этого времени он действительно напоминал длиннющий и сумрачный коридор с непонятным освещением, а теперь стал подобным на полукруглый тоннель метрополитена. И даже рельсы со шпалами внизу, о которые я, кстати, почти сразу же споткнулась и упала навзничь, выронив при этом ножницы. Впрочем, тотчас же вновь вскочила на ноги, как вдруг…

…вдруг позади меня раздался грохот приближающегося поезда и, обернувшись, я заметила в темноте тоннеля два ярких фонаря, стремительно несущихся прямо на меня. Инстинкт подсказывал немедленно броситься в сторону и, прижавшись к стене, попытаться спастись от неминуемой гибели… но я почему-то даже не сдвинулась с места. И поезд налетел на меня, но не смял а помчался дальше, как бы сквозь меня… а я, стоя неподвижно, молча и безо всякого интереса рассматривала, как мелькает, исчезая вдали, вагон за вагоном… я даже людей различала, как на сиденьях, так и тех, кто стоит возле закрытых дверей, в ожидании своей остановки. Не знаю, видели ли меня эти, быстро пролетающие мимо пассажиры… но вот поезд промчался весь и, лязгая и громыхая, скрылся потом в полумраке тоннеля, а я по-прежнему продолжала стоять неподвижно, провожая его равнодушным взглядом. Потом вздохнула и внимательно осмотрелась по сторонам.

Рельсы внизу уже исчезли вместе со шпалами, а сам тоннель сейчас был каким-то земляным, весь в древесных корнях, густо свисающих со стен и потолка. Но непонятное освещение по-прежнему оставалась, и я даже смогла рассмотреть в тусклом дрожащем полумраке свои ножницы, забыто лежащие у самых ног. Тогда я наклонилась, подняла их и двинулась дальше по мягкому сыроватому грунту.

Некоторое время я шла без особых происшествий, не считая того, что сверху на меня время от времени осыпался мелкий, чуть сыроватый песок. Потом снизу послышались какие-то слабые толчки, а песок сверху стал сыпаться гуще, но я почему-то и этого совершенно не испугалась. Что-то подсказывало, что всё это не для меня и ко мне не имеет ни малейшего отношения.

И даже, когда подземные толчки резко усилились, а сверху, вместе с песком, начали падать вокруг меня довольно увесистые комья земли, я всё равно продолжала упорно двигаться вперёд, хотя по-прежнему не ведала конечной цели этого моего странного путешествия.

Вдруг весь потолок обрушился на меня резко и разом, и я, упав, сразу же оказалась погребена под толстым слоем земли. Вот тут бы мне испугаться по-настоящему, ибо я и пальцем пошевелить не могла, а тяжесть песка так сдавила грудную клетку, что мне трудно было даже вздохнуть, хоть дышать тут было абсолютно нечем.

Но я и тогда не испугалась, по-прежнему понимая, что это - всего лишь одно из многих посланных мне кем-то (или чем-то) испытаний. Дышать я, естественно, не могла, но недостатка в кислороде почему-то совершенно не ощущала…

А потом раздался ещё один, самый мощный толчок, земля подо мной внезапно разверзлась в стороны и я полетела куда-то вниз. Впрочем, полёт продолжался не слишком долго… и вот уже оказалось, что я сижу на чём-то мягком, упругом и, кажется, движущимся.

И лишь после этого потеряла сознание.

Очнулась я на заднем сидении автомобиля, быстро мчавшегося по шоссе. Не совсем понимая, как тут очутилась, я, тем не менее, сразу же принялась внимательно осматриваться по сторонам.

Боковые стёкла слегка запотели, но голые ветви деревьев, мелькавшие по обе стороны от дороги, заставляли предположить, что вокруг лес, и что сейчас, скорее всего, ранняя весна. Потом я перевела взгляд на тех, кто сидел спереди…

И едва не вскрикнула от неожиданности.

За рулём была мама, а рядом с ней сидела тётя Оксана… и они о чём-то оживлённо переговаривались и даже, кажется, спорили...

Странно только, что до меня не доносилось ни звука.

- Мама! – радостно выкрикнула я, но мама тоже меня совершенно не расслышала. Во всяком случае, она даже не обернулась, продолжая что-то усиленно доказывать сидящей рядом тёте Оксане.

- Мама! – крикнула я вторично и, подавшись вперёд, внезапно ударилась лбом в какую-то прозрачную перегородку между передними и задними сидениями. Там вот почему до меня не доносилось ни звука, вот почему мама не обратила никакого внимания на мой возглас!

Но почему она за рулём? У мамы нет прав, да и машины у нас тоже, вроде как, не имеется. Во всяком случае, не имелось до сегодняшнего дня…

И тут я вспомнила Лёлю, живущую вместе с папой, вспомнила сбивчивый её рассказ о гибели мамы… и всё-всё поняла в этот момент!

Как и то, почему я неожиданно уменьшилась в размерах, и мне, не только не тесно, но и, наоборот, излишне свободно в малогабаритном этом автомобиле.

- Мама! – истошно завопила я, прижимаясь к прозрачному этому стеклу (а, скорее всего, это и не стекло вовсе?) и изо всех сил барабаня по нему обеими руками. – Остановись, мама! Прошу тебя, остановись!