Гувернантка для троллей.

Глава 1.

Нянька с чемоданом (и нервным смехом)

С Земли всё началось с понедельника, который маскировался под четверг. Я проснулась от того, что телефон орал будильником «Встань и блистай», а я блистала только лбом об дверцу шкафа. На кухне чайник рассудительно кипел через край, кот Бублик философски смотрел на катастрофу из-под табурета, а в духовке сгорало моё достойное «утешение» — чизкейк, который должен был спасти вечер после собеседования.

— Полина, — сказала я себе в отражение чайника, — у нас план: работа, собес, выжить, не продать душу за кофе.

Чайник плюнул кипятком на плиту. Кот замурлыкал: ну да, ну да, ты сильная независимая женщина, только кофейком бы не помешало.

Я — Полина Бурцева, двадцать восемь с хвостиком, рост 168 и «плотная комплектация», как выразилась одна злая тётка в ателье: «фигура русская, добротная, для жизни, а не для манекена». То есть не «толстая», а в теле, с бёдрами, упрямым подбородком и характером, который любит говорить честно. И с чувством юмора, потому что без него — ну, вы понимаете.

Собеседование было в приличном кафе с претензией на «фьюжн», где бариста говорили на «вы» даже с капучино. Я рассказала им, как умею считать закупки, как смешиваю соусы на глаз и помню рецепты в деталях, если хоть раз их попробую. Девочка-менеджер посмотрела на меня как на чудо света, пообещала «перезвонить», и я пошла домой пешком, потому что деньги на проезд — а что это вообще?

В метро на эскалаторе я загадала желание: «Пусть всё станет проще. Пусть будет дом. И работа, которая моя. И кто-нибудь, кто скажет: “Полина, ты дома”». Эскалатор вместо того, чтобы сбывать желания, остановился, как капризный принц на танцах. Толпа гулко вздохнула, я удержалась — и споткнулась у самого верха, влетев грудью в зеркальную стенку. Удар, вспышка — и мир, как в старых телевизорах, сведённый в одну сияющую точку, распахнулся… в другую сторону.

— Ой, мама, — сказала я в пустоту. — Только не это сериал.

Щёлк.

---

Я упала не на рельсы и не на небесную дорожку. Я упала на гладкий бетонный пол какого-то светлого атриума, где пахло свежим деревом и апельсинами. Над головой — стеклянный потолок, через который текло голубое небо. Вокруг — белые колонны, мягкий свет, и… стойка ресепшена, за которой стоял мужчина в идеальном костюме, ростом с шкаф, и явно не человек. То есть человек, но очень большой человек. Красивый до бессовестности. И, судя по тому, как у него лежали плечи, — тролль.

— Добрый день, — сказал он бархатным голосом, где мигнуло железо. — Вы на собеседование?

— Я… — Я огляделась на всякий случай, вдруг где-то камера скрытая и ведущий с микрофоном. — Ка-какое?

— «Гувернантка для близнецов» в Доме Вель, — уточнил он. — Объявление развешано по городу третьи сутки. Запись у стойки. Уровень допуска… — Он посмотрел на планшет. — Без допуска. Новая.

Я кивнула. Мозг принял решение без меня. Если это сон, то пусть у него будет климат-контроль и зарплата. Если не сон — тем более.

— Да. Я — на собеседование, — твёрдо сказала я, поправляя сумку. — Полина Бурцева. Я люблю детей, не горю с первого раза и умею готовить. И у меня есть гримаса строгой тёти, — продемонстрировала. Получилось как у кота, который сидит на шнурке утюга и делает вид, что он — электрик.

Гигант не улыбнулся (но в глазах точно хмыкнул).

— Прекрасно, — сказал он и протянул мне карточку. — Пропуск на сегодня. Дом Вель. Холм «Северный склон». Вас встретят.

— А… — Я моргнула. — А как тут, значит, с транспортом? Такси? Метро? Воронка времени?

— Лифт, — спокойно ответил он и кивнул в сторону блестящей двери. На ней вместо цифр было выгравировано: «домовладения», «районы», «лесные оконечности» и скромное «Северный склон, Дом Вель».

— Отлично, — сказала я. — Главное — без эскалаторов.

Двери раскрылись бесшумно. Я вошла. Лифт пах сосной и чем-то пряным. Двери закрылись, я вдохнула — и лифт… не поехал. Он перешёл. Как будто весь воздух сделал шаг вперёд.

Двери открылись в свет, в ветер, в запах мокрой травы и кофе.

---

Дом Вель стоял на склоне холма — современный, светлый, много стекла и светлого камня, широкие ступени, кованные, но минималистичные, перила, длинная терраса с низкой мебелью и пледами. Это не было ни замком, ни «хай-теком». Это было место, где знают, что такое тёплые полы, хорошие ножи и свои люди.

На площадке у входа меня уже ждали. Женщина — высокая, стройная, с той осанкой, которая убивает безоружно. Лет… я бы сказала «не спрашивай», потому что про таких говорят «вечно молодая строгость». Серые волосы подняты в гладкий валик, на ней — белая рубашка, тёмные узкие брюки, туфли, которые не стучат, а разговаривают с полом. И двое детей — мальчик и девочка — очень красивые, очень похожие, в одинаковых тёмных жилетах и белых рубашках. Слишком хорошие для мира, где есть столовые приборы и хрупкая посуда.

— Мадам Грета Вель, — представилась женщина. — Дом. — Она сделала короткий кивок, как будто ещё раз укрепила крышу на моём имени. — Это Торин и Агата.

— Тори и Гата, — уточнил мальчик, ловя мою реакцию. Глаза у него были светло-янтарные, как кошачьи, в уголках загнуты к вискам, как будто кто-то на микрон подтянул мир. Девочка улыбнулась зеркально, но внимательнее. В её улыбке было больше знать бы ещё, кто ты.

— Полина, — сказала я. — Я… — Кем я? — Я — гувернантка, — честно призналась. — И по совместительству пожарный, если что.

— У нас давно никто не горел, — сказала мадам Грета с достоинством.

В этот момент справа, на террасе, занавеска вспыхнула маленьким голубым огнём, тихо, как свеча, и так же тихо погасла. Торин сделал вид, что зевает. Агата очень заинтересовалась собственным носком туфли.

— Давно — это по сравнению с чем? — уточнила я ровно. — С историей мира?

Мадам Грета секунду смотрела на занавеску, на меня, на занавеску. Потом очень медленно улыбнулась — взглядом, не лицом. Засчитано.

— Войдём, — коротко сказала она. — Обсудим условия.