Гвардия Хаоса

Глава 24. Город цветов и огня

21:30, 20 июля 1014 года, Федерация Вердиро, республика Кайлена, Эдельбрасс.

Город, о котором рассказала Валерия, носил звучное название Эдельбрасс, которое не совсем подходило для его улиц, обильно украшенных цветочными клумбами. В основном это были тюльпаны, и в большинстве своем красные. Обилие этого цвета в багровых лучах практически скрывшегося за горизонтом солнца притупляло зрительное восприятие, глаза оставались под воздействием однотонной гаммы даже тогда, когда человек закрывал их или смотрел туда, где тюльпаны не попадали в поле зрения.

Эдельбрасс был городом красных тюльпанов.

А если бы горожане избрали в качестве цветочного оформления улиц что-нибудь менее эффектное, он стал бы городом можжевельника, ажурной ковки и барельефов. Можжевельник рос везде, где не были посажены тюльпаны; уличные фонари, лавочки, балконы и ограды потрясали вычурностью металлических декоративных элементов; над каждой второй стеной городского здания, похоже, поработал скульптор, который задался целью превратить это место в одно огромное произведение искусства – каменные композиции были связаны между собой в первую очередь своими сюжетами, и уже потом техникой исполнения. Которая не менялась, в какой бы глухой переулок гость Эдельбрасс не решил заглянуть. Воистину, работа Бога Скульптуры.

А еще Эдельбрасс был городом праздничного настроения – если забыть о зрении и положиться только на слух и обоняние. Музыка и гомон большого скопления народа, свист и грохот редких фейерверков, даром что солнце не успело полностью скрыться за линией горизонта; будоражащие воображение и желудок ароматы всего того съестного, что только могли предложить шашлычные, закусочные и булочные.

Эдельбрасс был городом, который любил своих гостей.

Эдельбрасс был городом, в который его гости влюблялись с первого взгляда.

Юрика, по-крайней мере, влюбилась в него сразу. И это чувство быстро переросло в истинную любовь сразу после того, как она столкнулась взглядом со своим отражением в одной из стеклянных витрин: ее волосы терялись на фоне огромной цветочной клумбы за спиной. Впервые в жизни девушка стала незаметной без своей вязанной шапочки.

– Юрика, не отставай! – голос Ранмаро отвлек ее от глубокого созерцания картины собственной непримечательности. Валерия вела их в центр города, туда же, куда стекались основные потоки отмечающих праздник людей, и останавливаться совсем не собиралась.

– А что за день сегодня такой? По какому поводу праздник? – спросила девушка, догнав группу.

– Без малейшего понятия. Тетя должна точно знать, – ответил ей брат.

– Да, она точно должна знать, – мгновенно согласилась Юрика. – Мне, собственно, без разницы. Спроси у нее, долго нам еще идти? Есть хочется...

– А почему именно я? – удивился Ранмаро.

Девушка сделала вид, что ее заинтересовало костюмированное шествие, которое вышло на центральную улицу на одном из перекрестков.

– Не хочешь – не надо. У тебя при себе деньги есть? Вижу бутерброды прямо по курсу.

Деньги у Ранмаро были. И помимо вороха купюр номиналом в пять и десять айр Юрика заметила у него и две сотенные, что говорило о многом, ведь банкнот с большим количеством цифр в свободном обращении не было. Два бутерброда с сыром обошлись им в пятьдесят арьян – торговцы по случаю праздника заломили цены. А потом девушка увидела на противоположной стороне улицы неприметный серый киоск с ассортиментом товара, о котором последние дни могла только мечтать.

– Что случилось? – только и успел удивиться парень, когда его без лишних сантиментов схватили за рукав и потащили сквозь толпу с целеустремленностью ледокола.

– Дай три... Нет, пять айр! – потребовала Юрика, когда они оказались возле киоска.

– А зачем? – Ранмаро уже доставал деньги, когда в голову пришла мысль спросить, зачем они его сестре нужны. А потом он догадался посмотреть на витрину.

– Да я отдам, – соврала девушка, которая ни разу в жизни не возвращала взятое взаймы. – Ну чего ты копаешься?

Отказать сестре оказалось не так-то просто, но Ранмаро смог с этим справиться:

– Нет. Сигареты я покупать не буду.

Юрике стоило огромных усилий сдержать рвущиеся наружу ругательства, но она с собой справилась, улыбнулась и ответила:

– Ты меня неправильно понял. Я не собираюсь заставлять тебя покупать сигареты. Деньги давай.

– А, вот как, – с облегчением выдохнул парень, уже приготовившийся к неминуемому конфликту, и занялся поиском купюры требуемой стоимости. Извлек наконец ее из кошелька и предложил сестре. И попытался понять, где именно его обвели вокруг пальца, когда Юрика как ни в чем не бывало купила серебристую пачку и коробку спичек.

– Ты же сказала...

– Что я сказала?

– Что не будешь покупать сигареты.

– Я такого не говорила.

– Но...

– Я сказала, что ты не будешь их покупать. Ты их купил? Нет. Что не так?

Судя по выражению лица Ранмаро, на него снизошло понимание того, с кем он имеет дело.

– Но ведь это мои деньги...

– Они перестали быть твоими в тот момент, когда ты их мне отдал, – парировала Юрика.

– Одолжил, – поправил ее брат и понял, что совершил ошибку – Юрика не оценила его усилий играть по ее правилам.

– Тебе что, пяти айр жалко? – с обидой спросила она, распечатывая пачку. Через несколько секунд в лицо Ранмаро было направлено целое облако табачного дыма.

– На сигареты – жалко. Курить вредно, между прочим. Особенно детям. Несовершеннолетним, я хотел сказать.

– Мне кажется, или ты очень сильно хочешь, чтобы мы поссорились?

Активная жестикуляция парня быстрее, чем слова, выдала его нежелание доводить дело до подобного:

– Нет, что ты... Просто я беспокоюсь о тебе.

– О, – искренность Ранмаро не могла не тронуть Юрику, но для того, чтобы заставить ее отказаться от сигарет, требовалось нечто большее. – Тогда задумайся над тем, как себя чувствует человек, который видит что-то, что ему жизненно необходимо, но не может это получить. Такой человек становится очень, просто невероятно раздражительным. Тебе оно надо, а?