Гвендарлин. Наследницы магии

Глава 2. Ингрид.

Шестнадцать лет спустя.

Ингрид осмотрелась и попыталась понять, где она. Всё вокруг было ей незнакомо, но при этом ощущалось как-то по-родному, словно она позабыла о доме, в котором выросла.

Цвета в этом мире значительно различались от тех, что она привыкла видеть каждый день.
Мир казался иным. Здесь воздух был другим и дышалось им легче. А солнце возвышалось далеко в небе размером поменьше, чем на земле. Его белый свет словно не тянул атмосферу Гвендарлина. Планета была прохладной.

Пустынно растелились песчаные холмы, а где-то впереди граница разделяла золотистый покров от молодой, ещё зелёной заросли.

Несколько истоптанных троп привели на небольшой холм. Здесь возвышались белые колонны, пожелтевшие от времени. От них почти ничего не осталось. Только развалившаяся крыша, что едва держалась на столбах, украшала беседку. На основании пророс мох и продолжался на каменной плите, разбавляя то, что осталось от некогда белоснежного пола.

Девушка слезла со спины и взглянула. Глаза у неё были сильно яркими, светлыми, словно кукольные. Таких на Земле не встречали. Сиреневые, с оттенком византийского, они смотрели печально, блуждали в фокусе.

На свету женщина выглядела старше. Она прищурилась в ответ на заходящее солнце и мягко улыбнулась. Ветер потрепал ее длинные тёмные волосы, в которых терялись две белоснежные пряди.

На груди засверкало круглой формы украшение. На его глади отразилась белая лошадиная морда. Темными губы смешно подвигались, разжёвывая что-то с большим аппетитом. Это была трава, и, ощутив ее вкус у себя во рту, Ингрид не растерялась. Частицы песка и крупной пыли поскрипели в зубах, но это не помешало ей насладиться едой.

Внезапно ощутила себя и в смятении начала брыкаться. Взглянула на отражение и не поверила, что видит четырёхногое животное вместо своего привычного лица. В попытке понять, как она оказалась в теле коня, краски сгущались. Мысли и неуправляемое сознание смешались с происходящим. Это было кино, фильм, который она была вынуждена наблюдать, не являясь его участницей.

— Anlo ivon-aron, livintum gvi-s-gоnon.* — Сказала женщина и убрала светлую прядь волос к темным.

Ингрид не поняла ни слова из того, что сказали ей. Ни Снег, ни Анита не выдали этого. Плечи последней дрожали в белом кружевном платье, которое успешно загрязнилось и стало тяжёлым. Не спеша, она подошла к плотно упакованному грузу, который висел на боку у скакуна. Достала оттуда старый спальный мешок и несколько маленьких сумок, внутри которых лежала еда.

Ингрид ещё не привыкла к новому телу и смотрела так, будто впервые видела хозяйку.

Пока Анита возилась с костром, едой и устройством ночлега, Снег просто стоял, не в силах двигаться. Он наблюдал за своей наездницей и был совершенно неразговорчив, как обычно.

Женщина наклонила голову набок и вопросительно взглянула.

— Get ivon? — Ингрид не знала, что на это ответить.

Конь фыркнул и кивнул. Это показалось девушке самым естественным действием, которое она могла предпринять в абсурдной ситуации. Анита рассмеялась, заметив в поведении Снега что-то забавное. Затем она замолчала.

— Ila ogdom mil-ar...* — Вновь неизвестной Ингрид речью заговорила женщина.

Мысли и виды на начало огромной пустыни затмились темной звездной ночью. Провал в помяти, куда погрузилась Ингрид, длился всего несколько секунд. Это было похоже на то, когда просыпаешься и понимаешь, что тебе снилось многое, но помнишь ты очень мало.

Внутри Снега возникла тревога. Он то и дело фыркал, брыкался, смотрел по сторонам, словно ждал подвоха. Вот-вот должно было что-то произойти, но он не знал, что именно. Сознание девушки задавалось тем же вопросом, когда в ней повторялись эти эмоции. Она не помнила, как попала сюда, и как вчерашний вечер перешёл в напряжённое утро. Переживания всё равно сидели в ней, но казались как будто чужими.

Анита стояла как деревянная. Чересчур спокойно вела себя и смотрела иначе, грустно, будто прощалась с ним навсегда. Она прикоснулась к его щеке, и тот почувствовал сожаление, горечь расставания, которые передались и самой Ингрид.

— Ratta! — повелела она. — Ratta tumavi!* Возвращайся к своему хозяину!

Снег понимал, чего она хочет. В тот момент он бы ответил, что она и есть его хозяйка. Но не стал. Ингрид тоже не стала вмешиваться в прощание двух друзей. Её унес от проклятой беседки глухой галоп, поднимая над следами пустынную пыль.

Внезапно силы иссякли. Снег резко остановился, будто забыл кое-что и взглянул назад.

Их было видно. Маленькие, но всё же люди стремительно приближались к беседке. Аниту заметили среди колонн. Она спустилась с холма. Кто-то держал её с обеих сторон, не позволяя делать лишних движений. А кто-то положил на колени, унижая ту, которую уважали.

Враги издевались над ней, как умели. Несмотря на то что разглядеть их лица, кроме мелькающих силуэтов, было невозможно, Снег понимал. Происходило что-то страшное, от чего внутри Ингрид проснулось неприятное жжение. Боль пронзила её душу. Слёзы потекли по прохладной коже коня, когда уже не живую Аниту убирали, как мусор посреди дороги.

Ингрид выдернули из странного сна, что чуть не свалилась с кровати. Одеяло уже лежало на полу, обнажая бедра и плечи. Тело сотрясло в холодном поту. Мороз прошёлся по коже, и слезы с мокрой постелью стали ощутимее.

Девушка поднялась и присела на край маленькой кровати. Абсолютная темнота в тесной комнате говорила о том, что утро не за горами. Ветер временами постукивал по тонкому стеклу, просачивался через небольшие щели и колыхал занавешенную ткань.

Ингрид пыталась прийти в себя после тяжелого сна. Он оставил след не только на мокрых щеках, но и в сердце. Она чувствовала этот груз, который лег на её душу за ночь. Ей стало страшно, ведь это не поддавалось логическому объяснению. Сон не имел к ней никакого отношения и не возвращал её в личное прошлое. Просто случайно проявила свою креативность и не позволила ей выспаться. По крайней мере, так думала Ингрид.