Гвозди бы делать... Ветеран.

Часть третья. Ветеран - 3. Нет у меня для Вас вакансий...

Часть третья. Ветеран – 3. Нет у меня для Вас вакансий.

Блины я в тот день жарила, когда ко мне двое из милиции пришли. Приличные, молодые, и в формах новеньких.

А я уже сделала большое блюдо, почти тазик, блинов. Их встречать в старом халате вышла, известная писательница.

И мой домашний халат на них впечатление произвел. Да, я только что от плиты оторвалась, была раскрасневшаяся, растрепанная. Мои посетители отступили на шаг назад, им дальше деваться было некуда. И дверь прихожей вмешалась, привычная наша теснота, и то, что окончание объявленного месяц назад конкурса на создание лучшего милицейского гимна происходило через неделю...

- Вы через час приходите, я вам стихи отдам, - сказала я, их внимательно выслушавши. Увидели бы вы в тот момент их удивленные лица!

Идет навстречу тетка, в халате, с ножом в руках (я им блины переворачивала). И объясняется: – Я для семьи тазик блинов нажарю. И тексты для вас напишу.

И написала. Через час. И не один, два варианта. И выражения лиц моих нечаянных посетителей, я в тот момент, когда передавала тексты, Вам описать не смогу. Такой аккорд различных чувств и смена выражений!

Гимн, между прочим, получился! Стихи понравились не только мне. Устроили стихи и руководство, генерала, всю нашу милицию.

Подлинная История создания Милицейского Гимна, со слов Автора, в присутствии свидетеля... Рассказывала известная писательница М. С. И.

...Приснилась Ахматова. Великая Анна Андреевна смотрела строго, Великолепная была чуть–чуть возвышенной.

Заторопилась я, стараясь оправдаться:

- Стихи приходят ко мне сами. Я просыпаюсь утром и помню стих. Мне нужно только лишь его записать, пока еще помню.

В моем сне поэтесса не выглядела суровой, смотрела чуть надменно.

- Во мне тоже цыганская кровь течет. – Поддерживала разговор я и вспоминала о предках Ахматовой татарской, княжеской крови. – Быть может, и жизнь моя такая вокруг меня идет, что и самой мне не всегда понятная.

Недавно выступала в одной «parti». Меня пригласили. Я пришла. И серьги забыла надеть любимые. Такие длинные, авторские, с топазами. На вечере все знакомы, гуляют парами. Я даже растеряться не успела, ко мне дама подошла:

- Ах, - мне щебечет, - Вы поэтесса, та самая! – И ушками рядом со мной легонько бриллиантами блестит. Не маленькими, простыми, а крупными.

Я волосы свои в то время длинные, свободно распущенными носила. Взыграло что-то внутри. Я волосы обеими руками назад отвела, свою даму ласково спрашиваю:

- Что это у Вас в ушках блестит?

- Брильянты. – отвечает моя дама.

- А у меня в ушах что? – Продолжила я. Замаялась дама, молчит, отвечает: «Дырки!»

Забыла я, что серьги забыла одеть, обиделась. И что-то возмутилось во мне, наверное, рабочее – крестьянское, духовное, воспитание. Я гордо отпустила волосы, сказала:

- Вот! Одни носят бриллианты всю жизнь, другим только дырки в ушах достаются!

– И понимая вдруг, что сказала абсолютно все, покинула вечеринку.

И лишь потом, как общий, местный анекдот нашего города мне пересказывали о самом коротком выступлении знаменитой поэтессы "NN". И каждый раз называли мне новую другую, всегда не мою фамилию.

- Ехай в Москву, - не очень прислушиваясь ко мне, сказала Великолепная Ахматова. И не опротестовывая моей попытки в моем же собственном сне с ней завязать общение и навязать ей общий поэтический разговор, от темы ни на миг не уклонилась.

- Куда? В Москву? – Заныла спрятанная глубоко и нежная поэтическая Моя Душа. – Зарплата только через неделю. И в доме, как водится, ни копья. Три месяца пахала, как каторжная, на газету и создавала ее одна, лишь только потому, что в ней редактором был старый мой знакомый – Мишка. Он меня на работу пригласил и жаловался. Что тиражи падают.

Ахматову история не много заинтересовала, а жаль. Мои истории вдруг складываются сами, без моего участия завязываются в рассказ. И заставляют смеяться любых окружающих до колик в животе и до нечаянных слез. Вот записать их я никогда не могу. И смысл, и содержание вдруг пропадают. И удивляюсь всегда: двуликий Янус – это я. И в жизни я всегда вдруг попадаю в разные, комические ситуации, которые постоянно складываются вокруг меня.

Стихи же случаются совсем другие: и страстные, и трагические. Две ипостаси личности, как две возможности существования, я вместе завязать не смогу. И существую, как бы в двух разных мирах. Быть может, Дальний Астрологический Предок Моего Рода и Многоглавый Дракон принес мне этот Дар?

- Дракон Анну Андреевну не увлекал. С великолепным московским выговором и полным презрением к общим грамматическим нормам построения русского языка, она мне сказала:

- Ехай в Москву завтра. – Затем пропала из моего сна.

Утром мне думалось: «Не обязательно вещий сон». Я все же была рассеянной, ответила на телефонный звонок:

- Она подойти к телефону сейчас не может. У нее полный рот пены. – Я сообщала ее подружке про мою собственную дочь. Не понимала, отчего на том, другом конце провода подружка изумленно охнула или фыркнула и быстро положила трубку.

А дочь моя немного погодя, отплевываясь от зубной пасты и сворачиваясь клубком от хохота, вдруг вывалилась из ванны, спросила:

- Мама, ты понимаешь, что только что сейчас рассказала? И Ольга думает теперь, что я наелась мыла, что вовсе нехорошо или лежу и дергаюсь в нечаянном эпилептическом припадке.

Внутри меня шла странная работа, которую прерывал другой телефонный звонок. И дамский голос мне сообщал, что могут они, на фирме, в свободное от основной моей работы время, меня осчастливить подработкой, используя для этого мой собственный телефон.

Не понимаю, отчего, я не могу уживаться вместе с деньгами. Они не любят около меня водиться и покидают меня быстро, в любом удобном случае.