Hard_reset (жесткий сброс)

2.6

Время в горах текло иначе, чем в городе. В Секторе-7 время нарезали ломтиками по расписанию: рабочая смена, цикл сна, час досуга. Здесь, в «Гнезде», время измерялось восходами, сезонами дождей и количеством заготовленного угля.

Прошло два месяца. И за эти два месяца кошмар из стали и карбона, который напугал до седины половину деревни, превратился в самую большую, шумную и полезную достопримечательность долины.

Страх уходил слоями, как шелуха с луковицы. Сначала люди перестали хвататься за ножи, когда Тигр проходил мимо. Потом дети перестали прятаться за юбками матерей. А потом наступил момент, когда «Свободный Тигр» стал просто «Тигром» — странным, огромным, но своим.

Утро в «Гнезде» начиналось со звона. У кузницы, под тем самым навесом, где ему выделили место, Тигр работал «живым прессом». Старый Чжан, кузнец с вечно закопчённым лицом, держал щипцами раскалённую заготовку рессоры от грузовика. — Бей! — кричал Чжан.

Тигр поднимал свой кулак. Его сервоприводы гудели, рассчитывая усилие. БАМ. Удар был чудовищной силы, но идеальной точности. Металл расплющивался ровно настолько, насколько требовалось. Ни миллиметром больше.

— Ещё! — командовал Чжан. БАМ. — Хорош! — кузнец опускал заготовку в кипящее масло. — Идеально. Слышишь, Жестянка? Ты бьёшь лучше, чем мой пневмомолот до того, как сдох.

— Корректировка, — басил Тигр, не двигаясь с места, чтобы не пугать кур, которые уже нагло клевали зерно прямо у его ног. — Мой ударный модуль имеет погрешность 0.02 микрона. Твой пневмомолот имел погрешность «плюс-минус один чи».

Чжан хохотал, вытирая пот грязной тряпкой.

— Умный стал, да? Давай тащи следующую балку, профессор.

Тигр не обижался на работу. Для него это была бесконечная калибровка моторики. Он таскал камни для укрепления стен, которые раньше требовали усилий десятерых мужчин. Он вбивал сваи в русло горной реки голыми руками, стоя по пояс в ледяной воде, где человек окоченел бы за минуту. Он был трактором, краном и защитной стеной в одном корпусе. И он, кажется, наслаждался своей полезностью.

В обед, когда солнце стояло в зените, Тигра можно было найти на плоской площадке за школьной пещерой. Вокруг него, скрестив ноги, сидели дети. Чумазые, одетые в разномастное тряпьё, но с горящими глазами. Тигр сидел перед ними, как гора. Его огромный палец чертил на песке сложные геометрические фигуры.

— ...Таким образом, — гудел его голос, подражая лектора. — Траектория полёта камня из пращи зависит от вектора приложенной силы и угла выпуска. Если вы хотите попасть в дрона, а не в соседскую козу, вы должны учитывать сопротивление воздуха.

Он поднял с земли камень.

— Пример. Цель: сухая ветка на расстоянии 30 метров. Ветер: боковой, 4 метра в секунду. Тигр на секунду замер. Его неродной глаз выдвинулся. Рука метнулась так быстро, что дети даже не заметили замаха. Щёлк. Ветка на вершине сосны переломилась пополам и упала в пропасть меж скал.

— Ого! — выдохнули дети хором. Маленькая девочка с косичками, которую звали Юми, подбежала к нему и без страха положила ладошку на его холодное колено. — 大哥 (дядя), а ты научишь меня кидать так же? Я хочу быть охотницей!

Тигр наклонил голову. Его красный глаз мерцал мягко, почти нежно.

— Моя точность — результат вычислений процессора, Сяо Ли. Но твой мозг — это тоже компьютер. Биологический. Если ты выучишь геометрию, ты сможешь стрелять лучше, чем я. Потому что у меня есть только алгоритмы. А у тебя есть... интуиция.

Он позволил детям облепить себя. Они висели на его руках, карабкались на плечи, использовали его гидравлические шланги как канаты. Кто-то рисовал мелом цветы на его чёрной карбоновой броне. Мадам Ван поначалу гоняла их мокрой тряпкой, но потом махнула рукой.

— Пусть, — сказала она однажды Вэю. — Если эта махина терпит, как ему в ухо пихают азалии, значит, он не совсем потерян.

Вечером того же дня Вэй сидел на уступе скалы, глядя на закат. Рядом, свесив ноги в пропасть, сидел Тигр. Его броня была разрисована белым мелом — кривые звёздочки, сердечки и надпись «小虎» на спине. Он не стал стирать это. Казалось, он носил эти каракули с большей гордостью, чем заводскую маркировку.

Вэй курил самокрутку, выпуская дым в фиолетовое небо.

— Ты изменился, — сказал он тихо.

— Я провёл самодиагностику, — отозвался робот. — Моя боевая эффективность снизилась на 3% из-за... детского творчества на сенсорах. Но уровень удовлетворённости системы вырос на 200%.

— Удовлетворенности? — усмехнулся Вэй. — У тебя появился модуль счастья?

— Я не знаю, как это назвать, Ли Вэй. Раньше моей целью было «Устранение» или «Защита». Это были бинарные задачи. Выполнил — жди следующую. Тигр посмотрел на свои руки, покрытые детскими рисунками.

— Сейчас моя цель... процесс. Быть здесь. Быть полезным. Когда Чжан хвалит мой удар, или когда Сяо Ли решает задачу по физике... мои кулеры работают тише. Это и есть счастье?

Вэй затянулся и посмотрел на друга.

— Да, приятель. Это оно и есть. Быть нужным. Не потому, что так написано в коде, а потому что тебя ждут.

К ним подошла Мадам Ван. Она несла поднос с двумя мисками. В одной был рис с овощами для Вэя. Во второй густая, тёмная смазка, смешанная с графитовой пудрой.

Она молча поставила рис перед Вэем, а миску со смазкой перед Тигром.

— Жри, железяка, — буркнула она беззлобно. — А то скрипишь на всю долину, спать мешаешь. И смотри мне, завтра балки крыши укладывать. Не опаздывай.

Тигр аккуратно взял миску двумя пальцами.

— Спасибо, Матриарх Ван. Я буду готов в 06:00.

Бабушка хмыкнула и, уходя, незаметно погладила робота по разрисованному плечу. Лёгкое, почти невесомое касание, которое значило больше, чем любые слова прощения.

Вэй улыбнулся, глядя ей вслед.

— Видишь? — сказал он. — Ты теперь часть семьи, Свободный Тигр.

Робот посмотрел на заходящее солнце своим смешным глазом от пылесоса.