Herz in Flammen

Глава 2. Закон Мёрфи

Химавари гуляла по уже не такой жаркой, как днем Суне до самой ночи. А потом даже отправилась в пустынные окрестности деревни, куда сонный патруль у ворот без проблем ее пропустил. Хотя и не должен был, так-то. Но Пятому она, пожалуй, эту информацию не донесет, да и о своем нахождении в пустыне распространяться особо не будет. А то у Гаары-самы явно появится закономерный вопрос «А как ты вообще попала за границу деревни и зачем ты туда отправилась?»

И тогда-то придётся все выложить.

Химавари не хотелось идти обратно в дом Казекаге, каким бы вежливым и любезным не был с ней Гаара. А команда Шинки уже наверное вернулись, и, быть может, даже легли спать, поздно ведь уже. Тогда у нее появится ещё целая ночь на то, чтобы понять, как себя вести с ними.

Все же это как ни крути чужой дом и другая деревня, где Химавари ещё не освоилась. Да и Боруто рядом нет, он бы хоть как-то мог поддержать и помочь. Наверное, брата отправили вечерним поездом сразу же по его возвращению домой. Это было бы вполне в стиле их родителей.

Но что удивительно, так это то, что Химавари чувствовала, что ей медленно, но бесповоротно начинает нравиться эта ночная Пустыня. И холодный, тихий ветер, и круглая Луна на черном небе, и уже остывший после дневного зноя, но где-то в своей глубине теплый песок.

В Конохе такого не было. И звёзды она там видела редко, потому что небосвод вечно был закрыт чем-то — лесом, зданиями. А тут этого не было. Только бескрайняя Пустыня и купол неба над головой.

Но больше всего ей понравился оазис, который служил главной достопримечательностью Суны и ее окрестностей. Это была самая живая точка во всей этой пустоши (помимо самой деревни Песка, естественно), ведь источник плотным кольцом окружили пальмы и кусты. Только с одной его стороны, предназначенной для купания растительности не было.

Вот тут-то и можно было посидеть. Химавари осторожно опустилась на прохладный, сыпучий песок рядом с крепкой финиковой пальмой, растущей у самой кромки воды, положила перед собой два карандаша и небольшой блокнот.

Рядом с ней торчал небольшой колючий куст, непонятного вида и происхождения. Но Химу он и привлек, и расположилась она как раз так, чтобы видеть растение с лучшего ракурса. Она пару раз черкнула в блокноте, размечая местонахождение куста на листе. Потом уточнила пару деталей, посмотрела на рисунок на расстоянии вытянутой руки. Поправила положение одной ветки и осталась довольна началом наброска.

По бокам от нее тоже находилась парочка кустов, которые особого интереса не представляли, но практически полностью скрывали Химавари от глаз людей. Хотя какие люди могут шастать по пустыне ночью?

Как вскоре оказалось, могут.

К оазису со стороны деревни приближался человек. Химавари на всякий случай отползла чуть-чуть назад, чтобы ее совсем не было видно за колючими кустами.

При ближайшем рассмотрении человек оказался не просто человеком, а высоким парнем крепкого телосложения, на плечи которого был небрежно наброшен плащ. А когда он подошёл к берегу, то до Химавари дошло — это был Шинки!

Только повзрослевший. Видела она его в последний раз лет в двенадцать, когда новая троица Песка выполняла задание в Конохе. И тогда он был более угловатым, нежели теперь.

А ещё, как разглядела из своего укрытия Химавари, у него стали более острые, точеные черты лица. Примерно как у Гаары-самы, только жёстче.

А черный плащ — это на самом деле сатецу, просто принявшее такую форму.

Химавари теперь глаз не сводила с Шинки. Блокнот был отброшен за ненадобностью, а она полностью сосредоточилась на действиях повелителя сатецу. Может, стоит выйти и поприветствовать его?

И тут, Химавари к превеликому своему удивлению заметила, что Шинки…

Раздевается?

Химавари застыла. Более того, у нее сложилось ощущение, что внутри нее все задубело, даже сердце, и то — перестало биться. Но взгляда она отвести уже не могла.

Хотя должна была отвести, потому что «Так поступила бы каждая порядочная девушка». Эта фраза произносилась исключительно голосом грозящей ей пальцем матери, вот и теперь Химавари даже прыснула от забавности воспоминаний.

Но тут же спохватилась, зажала рот рукой, чтобы Шинки не услышал. А то ведь он явно не подумает, что она сюда порисовать села, а вовсе не подглядывает за ним.

Хотя как не подглядывает, если пронзительные синие глаза как следили за Шинки из-за куста, так и следят.

А потом Химавари задумалась — какого черта вообще сейчас происходит? Зачем он раздевается?

И тут же поняла, какую глупость сморозила в собственных мыслях.

Оазис же служил местом для купания многим местным, и Шинки явно пришел сюда не на бережке посидеть!

Да и кто бы мог подумать, что в половину одиннадцатого ночи в пустыне окажется кто-то помимо него?

Тем временем, на песке уже были аккуратно сложены жилет деревни и черная тонкая водолазка. А ещё рядом стояли потертые сандали с высокой подошвой. А сатецу клубилось рядом, ожидая своего хозяина.

И к своему одновременно и счастью, (и небольшому разочарованию), Химавари поняла, что раздевание Шинки на этом закончилось.

Повелитель сатецу теперь стоял на коленях перед источником, умывая лицо холодной водой, и протирая ей же свои широкие плечи.

Химавари смотрела за этим ни жива ни мертва. И рада была бы не смотреть, но белоснежная, словно фарфоровая кожа Шинки привлекала внимание.

А он ведь и правда совершенно изменился. — вдруг подумала Химавари, оглядывая Шинки с ног до головы. Вытянулся сильно, подкачался, похоже. Фигура у него теперь да, ничего такая…

И Химавари оборвала собственную мысль, понимая, что ее вполне может унести в подобных размышлениях куда-нибудь не туда.

Шинки и не подозревал, что за ним наблюдают. Только сегодня законченная миссия выдалась не очень-то и тяжёлой, скорее подвижной. И в пыли он извалялся знатно, а потому первым делом, даже не доходя до деревни (лишь проводил до ворот Йодо с Араей) отправился не домой к отцу, а к источнику.