Herz in Flammen

Глава 8. Корпус сближает

Это утро Химавари понравилось сразу же. На голубом небе нет ни облачка, а солнце светит ласковее, чем обычно. Да ещё и так любимый Химавари ветер был не убийственным, а освежающим и прохладным.

В общем, все складывалось наиболее лучшим образом. А ещё именно сегодня Химавари отправлялась в Корпус, где Йодо любезно согласилась провести ей экскурсию.

Идти решили с самого утра, пока не началась дневная жара, которую не привыкшей к такому климату Узумаки вынести было довольно сложно.

Йодо зашла за ней в половине девятого утра. Благо, Химавари к этому времени уже проснулась и успела переодеться. Поэтому не стали медлить, и Йодо выдернула её в чем была — в светлом лёгком платье до колена. Химавари ещё и ту самую, по мнению подруг противоречащую всем законам моды шляпу напялила.

И тут Химавари заметила одну вещь — Йодо вела себя напряжённо. Неестественно.

Подозрительно торопилась.

Химавари начала рассуждать логически, как всегда учил поступать Шикадай. Между ними воцарилась неловкая пауза когда каждая из девушек с головой погрузилась в пучину собственных мыслей и переживаний.

Йодо действительно нервничала.

Вчера они с Шинки обо всем договорились, разработали тактику. Парень даже план Б обещал придумать, на всякий случай.

Хотя эта была всего лишь их маленькая афера по спроваживанию девчонки Узумаки домой.

Идея Шинки заключалась вот в чём. Он решил, что Химавари как и подобает девушке из аристократического, древнего клана будет нетерпима по отношению к реальной, тяжёлой работе. Ей как минимум это покажется дикостью, как максимум — поразит. А где в Сунагакуре самая грязная работа?

Правильно, в Корпусе. Конечно, есть ещё и до жути вонючие красильни, но Шинки даже сам туда соваться не хотел. Да и не пустят, а с кукловодами у него связи есть. Те же дядя Канкуро с Араей, родные люди.

Это была лишь первая часть плана Шинки. Он вообще хотел показать ей всю неприглядную картину жизни.

Потом, быть может, каким-нибудь образом затащит Химавари к остановившимся возле деревни кочевникам, вот то она удивится их условиям жизни.

Или показать разрушенные ещё во времена Четвертого Казекаге кварталы Суны, которых сейчас практически не осталось. Ходили слухи, что такие они по вине Гаары, тогда держащего всю деревню в страхе.

Но бедность там была сильнейшая. Жили в полуразвалинах бедняки, бездомные. А все люди старались обходить подобные места стороной, будто боясь, что тоже заразяться несчастьями.

Но подобных кварталов практически не осталось, Пятый же Суну отстраивает, он не позволит такому твориться прямо у себя под носом.

В общем, кабы Корпус Химавари не удивил, то Шинки готов был предложить ещё парочку выгодных вариантов для сплавления её в Коноху.

Вот и сейчас парень напряжённо ждал прихода девушек, от нервов взявшись помогать Арае с покраской пострадавшей после миссии марионетки. Краска источала жуткий запах, и хоть это отвлекало Шинки от невеселых мыслей. Да ещё и события прошлой ночи покоя не давали.

Ведь зря думали многие, что срыв для него не был травматичным. Что парень его уже забыл, что Шинки не воспринял всё это близко к сердцу…

Он воспринял. И именно для того, чтобы отвлечься, не утонуть в пучине собственных мыслей Шинки это и затеял. Редко подобным занимался, но сейчас нужно было какое-то приключение, которое переключило бы внимание с бунта сатецу и загадки с Джуном.

Шинки и так думал об этом всю сегодняшнюю ночь. Даже спать не мог, все рассуждал, вернётся ли Джун.

И может, стоило хотя бы узнать, что за помощь требуется? Вдруг в его деревне и правда серьезные проблемы, просто обратиться Джун решил таким вот необычным способом?

У Шинки гудела голова.

Сколько всего предстояло выяснить, сколько узнать и понять…

Отец бы помог. Если знал бы, конечно. Но Шинки так и не поведал ему об этом. Несколько раз уже было собирался с силами, подходил к приёмному Отцу, открывал рот и…

Встречался с его голубоватыми глазами, наполненными искренним беспокойством. И всё, Шинки замолкал.

Не мог он мешать Отцу подобными новостями. Не мог.

А то ещё повториться у Гаары сердечный приступ…

Шинки прошлый такой навсегда запомнил. Ему лет восемь было, а всё равно. Шинки в тот день до самого вечера торчал в гостях у Араи, с которым они только-только познакомились. Его новый друг знал очень много. О марионетках, о других деревнях. И умел тоже предостаточно, даже приготовить что-нибудь простенькое у Араи бы получалось. А потому Шинки, таскаясь с ним, не переставал удивляться. И учиться ещё вдобавок.

Но так вот. Вернулся он часов в семь вечера, и к своему превеликому удивлению заметил, что дверь открыта. А это может значить лишь одно — Отец уже вернулся. Мысль о том, что их могли обокрасть добросердечному Шинки даже в голову не пришла

Он зашёл, и довольно быстро понял, что дом пуст. Шинки было решил, что, наверное, это он растяпа и дом закрыть забыл, но потом обнаружил записку на столе. Там скачущим почерком дяди Канкуро было выведено: «Гаара в больнице. Оставайся дома, скоро вернусь».

У Шинки тогда пол ушел из-под ног, а душа ухнула куда-то вниз. Ему было страшно, жутко от этой неизвестности. Просто не верилось, что Отец, такой сильный и собранный, может болеть.

Но Шинки заставил себя послушаться и просидеть ещё часа полтора в ожидании дяди Канкуро. Тот пришел, принеся с собой хорошие вести — жить Гаара однозначно будет. И вылечат его скоро, потому что отправили прямиком в лучшую больницу страны Ветра.

Так оно и случилось. Ведь уже через пять дней Гаара вернулся. Конечно, подержать его под надзором врачей хотели подольше, но тот, уверяя, что ему нужно скорее приступать к ответственной работе по руководству деревней отправился домой пораньше.

И только когда Шинки убедился, что Отец жив и здоров, то он сам почувствовал себя хорошо, впервые за эту неделю в отсутствии родителя.

В этой истории был и ещё один важный для становления повелителя сатецу момент.