Herz in Flammen

Глава 14. По горячим следам

— Выкладывайте.

Тихий, глубокий голос Пятого заставил Йодо вздрогнуть. И, к ужасу воспитанницы Казекаге — напрочь потерять дар речи. Из горла её вырвались только хриплые звуки, которые понять было крайне сложно.

Йодо, ища поддержки, повернулась к Шикадаю. Судя по его испуганному взгляду, с Нарой произошло тоже самое.

И единственным, кто в данной ситуации не растерялся, оказался Боруто. Он-то готов был болтать в любой ситуации. Собственно, именно это он и начал делать, заметив, что Йодо с Шикадаем ничего сказать от растерянности не могут.

— Господин Казекаге! — обратился он к Пятому, от напряжения активно жестикулируя и говоря чересчур громко. — Вы даже не представляете, что случилось!

— Боруто, — мягко обратился к нему Гаара, надеясь остудить пыл парня. — тише, тише. Что случилось?

— Хима! Шинки! — выделял интонацией каждое слово Боруто. — Вдвоём! Сбежали!

Пятый с нескрываемым удивлением уставился на Узумаки, принявшегося было что-то объяснять. Правда, долго под пристальным взглядом Казекаге Боруто не выдержал, замялся, а после и вовсе замолчал.

Как оказалось, особо его Пятый и не слушал. Ведь после наступления в комнате напряжённой тишины так и продолжил смотреть куда-то в пространство, явно о чем-то размышляя.

Собственно, предположения Боруто оказались верными. Пятый ведь и правда размышлял. Не витал в облаках, а именно всё анализировал, чётко и по делу.

Гаара, так-то, уже начал что-то подозревать. В особенности когда увидел письмо сына. Там было сразу два тревожных момента, которые, наверное, заметить мог только опытный шиноби, или же следопыт:

Первое — почерк. Конечно, Шинки приучил себя писать красиво в практически любой ситуации. Даже отчёты прямо на миссиях, которые писались буквально на коленке под порывами ветра у повелителя сатецу были оформлены очень аккуратно. Но теперь Гаара заметил, что буквы в том послании неровные. Будто бы рука во время письма у его воспитанника мелко-мелко дрожала. Такое бывает при мандраже или сильном волнении, как подозревал Гаара.

Второе, и, пожалуй, самое явное. Сын ночёвки особо не любил. Максимум оставался в Корпусе, когда либо было слишком поздно, либо от тяжёлой работы не хватало сил добраться домой, и Шинки на пару с Араей останавливался в личной комнатке дяди Канкуро. Правда, главный кукловод Суны был не слишком радушным хозяином, и обоих племянников спать клал на пол, говоря, что, мол, пусть привыкают к неудобствам, жизнь шиноби такая штука.

Вот Гаара и логично забеспокоился, что же такое с сыном происходит. И когда гости из Конохи вместе с Йодо сами явились с объяснениями, то очень удивился. Но, ясное дело, останавливать их на стал. Хотят выговориться — пусть.

Но слова Боруто о том, что сбежали и Химавари, и Шинки, причём вдвоём, смогли удивить даже непробиваемого с виду Казекаге.

Но версия эта не была сумасбродной, как вскоре понял Пятый. Вполне себе логичный, пусть и довольно рискованный выход из ситуации.

А если в слухах всё же была доля правды, то между Шинки с Химавари вполне могло что-то быть. Конечно, не намечающаяся свадьба, но всё же…

Да и сегодняшние слова Хинаты подтвердили это. Она ведь не глупая, непроверенную информацию распространять не станет. А раз завела такой разговор, то была уверена, что отношения Химавари и Шинки — общеизвестный факт, никаких сомнений не вызывающий.

В общем, Пятый подозревал, что раз его старший сын сбежал в неизвестном направлении, то при условии, что между ним и Узумаки искра все же была, то девушка вполне могла кинуться за ним.

Казекаге-то подозревал, что ради любви, кабы она есть, Химавари была бы готова на многое. В ней ведь есть черты ее обоих родителей.

— Что вы ещё знаете? — нарушил всё-таки уже ставшую гнетущей тишину Пятый.

— Немного. — откликнулась Йодо. — Боруто уже всё и сказал. Ах да, они же это… В Дымку, сбежали-то.

— И ты говоришь немного. — усмехнулся Гаара. Он, ровно также как и Шикадай полчаса назад начал понимать, что тут к чему. — Думаю, вы не знаете в подробностях, что произошло на нашей с Химавари тренировке, которая была сегодня утром.

— Знаем, почему бы нет! — снова вклинился в диалог Боруто, мгновенно перетянув всеобщее внимание на себя. — И про дым, и другое…

Шикадаю в тот момент остро захотелось сделать одну из двух вещей: либо провалиться под землю, чтобы не слышать дальнейшего диалога между Узумаки и Пятым. Либо же дать излишне разговорчивому другу леща, чтобы умел держать язык за зубами. Хотя, как Шикадай подозревал, это редкое умение клану Узумаки в целом недоступно. Технику теневого клонирования они освоить, видите ли, могут, а вот способность молчать когда того требует ситуация — нет.

Хотя именно по этой причине Шикадай и взял с собой Боруто. Только позабыл, что у этой черты характера друга есть и другая сторона медали. Именно она сейчас и выявилась.

— Знаете, значит. — тихо произнес Пятый. — Что ж, даже спрашивать не буду, откуда. И что думаете?

— Ничего. — быстро ответил Боруто, пожав плечами.

— Вот так. — шепотом откликнулась Йодо. Она вообще в диалоге участвовала поскольку-постольку, и всё старалась подальше отодвинуться от остальных.

— Да ну, — удивился Казекаге. — не верю, что совсем никаких мыслей. Хотя… Ладно. Но ты-то, — вдруг обратился он прямо к Шикадаю, знатно оторопевшему. — неужели не размышлял? В жизни не поверю в это.

Нара вздохнул. Пока что мысли не собрались окончательно, и стоит ли свои предположения выкладывать Пятому он не знал.

— А ещё сын главного стратега Конохи. — продолжал выговаривать ему Казекаге. Понять, шутливо или нет, Шикадай так и не смог. — Теории хоть какие? Я же ругать не буду, мне знать хочется. У вас, в клане Нара, взгляд нестандартный. Вдруг дельное что и предложишь…

Шикадай недоверчиво поглядел на Пятого. Но всё же начал говорить, понадеявшись, что всё обстоит ровно также, как Гаара описал, и ругать его после этого не будут.

— Я думаю… Что у Шинки были, ммм, скажем так, определенные коммуникации с шиноби, как раз таки из Дымки. И сбежал он туда не просто так, конечно же.