Herz in Flammen

Глава 17. Западня

Время близилось к вечеру. В скалах, которые в Дымки именовались не иначе как «непокорные», поднялся ветер. Сильный, рвущий и всё на своём пути сметающий. Местные самопровозглашенные знатоки погоды наверняка бы сказали, перед этим многозначительно кивнув, что, мол, этот ветер не иначе как пришёл со стороны Сунагакуре. И то правда: такие резкие порывы были только в деревне Песка. Никто бы из жителей Дымки не осмелился подняться в скалы в такую погоду,

Никто, кроме…

Уже около часа Мори с Шикадаем рыскали по скалам, тёмной громадой возвышающимся за деревней Дымки.

Пока что поиски хоть каких-то намеков на присутствие Шинки в этом районе деревни были безуспешны.

Шикадай уже раза три предлагал своей напарнице остановиться и передохнуть. Не просто так: за это время поднялся ветер, и находиться на крутых, а в некоторых местах и вовсе отвесных склонах становилось просто небезопасно.

А Шикадай, в такой местности бывающий крайне редко, чувствовал это ещё сильнее. И во время очередного порыва ветра парень начал искренне жалеть, что отказался учиться у матери управлению этой стихией. Может, и сейчас легче было бы, кабы согласился…

Шикадай удручённо вздохнул, глядя на то, как Мори осторожно спрыгивает вниз, приземляясь на своеобразный козырек, образованный стыком двух пещер. Последовав её примеру, парень тоже спустился. Вид с этого небольшого выступа открывался прекрасный: на деревню Дымки, на бескрайнее голубое небо, на светлую полосу Пустыни вдали и яркие, зелёные пятна растений в самой деревне… Шикадай замер, глядя на эту картину.

Он даже невольно сравнил её с видом, разворачивающимся, если подняться на скалу Хокаге и посмотреть вдаль.

Нара, так-то, скучал по своей родной деревне. Уж слишком долго он находился вдали от привычного дома, окружения. Ритм жизни тоже в Сунагакуре разительно отличался от привычного ему.

Правда, Шикадай старательно гнал тоскливые мысли о Конохе. Сам не знал, почему. От чего-то казалось, что так он совсем расклеится и потеряет боевой настрой, который оказался на удивление нужным. Или как в детстве, примется звонить матери и прерывающимся от едва сдерживаемых слез голосом спрашивать, когда они заберут его из Суны…

Такой случай действительно был. Давно, Шикадаю лет пять было. Случилось всё так: Темари, отправляясь на недельную миссию, скептично поглядела на работающего по двадцать три часа в сутки мужа. Поглядела, постаралась оценить, какова гарантия того, что он не забудет про существование сына Шикадая. Прогноз получался неутешительный. Темари тогда как нельзя кстати вспомнила, что Гаара как раз приехал на встречу с другими Каге, и пока что находился в Конохе. Тут же в голове девушки сложился план. И уже на следующее утро, взяв сына в охапку, Темари гордо вручила его удивлённому Гааре. Так Шикадай и оказался в Суне. Да, в третий или четвертый раз, но впервые — осознавая, где он.

Собственно, провёл он на родине матери всего неделю. Но воспоминания сохранились до сих пор.

Скорпион, случайно забредший на территорию дома Казекаге, прогулки по Пустыне под палящим солнцем без разрешения дяди. Солнечный удар и день в больнице…

И, пожалуй, самое интересное: случай, когда Шикадай по ошибке зашёл в мастерскую Канкуро. Тогда-то и произошло его первое знакомство с пугающими марионетками из коллекции Сасори. И последующее отпаивание мальчика успокаивающим чаем с ромашкой и каплей валерьянки.

Потом, правда, Шикадай именовал это небольшое пришествие не иначе как «детская травма», но никто из суновских его всерьёз не воспринимал. Дядя Канкуро и вовсе попросил «так не выражаться».

Шикадай усмехнулся, вспоминая ошарашенный вид кукловода, когда он принялся ему объяснять, что, мол, это не какое-нибудь новомодное ругательство, а термин из науки со странным названием психология…

Неудивительно, но ни к чему эти объяснения не привели. Хотя нет, всё же было небольшое последствие: Канкуро пожаловался старшей сестре, что, мол, она за сыном не уследила и общается он, наследник клана, чуть ли не на тюремном жаргоне. Темари его выслушала, но Шикадая ругать не стала. Они-то, а годы жизни в Конохе уже успела привыкнуть к стремительно сменяющим друг друга новомодным веяниям.

— Эй, ты что там, в кому впал? — донёсся до ушей Шикадая возмущенный окрик Мори, которая уже стремительно обследовала находящуюся рядом пещеру. Нара повернулся к ней, подивился тому, как быстро девушка карабкается по практически отвесным скалам. А потом остановил себя — чему тут удивляться, это её родная среда. Она же тут все детство провела, неудивительно. Небось и Нори с Джуном такие же скалолазы. Только вот не довелось Шикадаю посмотреть на их умения.

Шикадаю вообще начинало казаться, что Мори работает на чистом энтузиазме. И что удивительно — ни следа не осталось от её усталости из-за долгой дороги по Пустыне этой ночью.

Но несмотря на крайнюю активность и воодушевленность Мори, задание практически не выполнялось. Пещер было слишком много, чтобы осмотреть каждую в столь короткий отрезок времени.

И у Шикадая, это прекрасно понимающего, от того и не было активности. Ведь легче наоборот — экономить силы, чтобы поискать дольше. А не как Мори носится взад и вперёд. Бесполезно, только энергию потратишь.

— Мори, — снова позвал Шикадай. — давай отдохнем, а?

— Зачем это? — искренне удивилась Мори. Нара даже подумал, что она, наверное, просто издевается. Ну не может человек, который не спал всю ночь, пережил битву и долгую дорогу до Дымки удивляться, зачем нужен отдых!

— Я устал. — честно признался Шикадай. — Серьёзно, мы ищем уже долго. Можно и передышку себе позволить, между прочим.

— А знаешь, что ещё лучше?

Шикадай даже дослушивать Мори не стал. Знал, что сейчас она выдаст что-нибудь по типу «лучше будет, если ты закатаешь губу и продолжишь искать». Да, общались они с девушкой очень мало. День всего, да виделись до этого мельком каких-то жалких пару раз. Но весь этот день они буквально провели вместе. Говорили, искали, планировали и рассуждали… Даже в сражении друг друга узнать смогли.