Herz in Flammen

Глава 18. Обрести свободу

Это случилось глубокой ночью.

Всепоглощающий, оглушительный грохот раздался неподалёку от деревни Дымки и эхом разнёсся по окраинным скалам.

Химавари слышала его хорошо, как никто другой. Одновременно и отчётливо, и будто бы издалека — этим неясным чувством она была обязана куполу из сатецу, надёжно защищающему девушку. А что происходит снаружи этого небольшого убежища — она не знала.

А происходило там вот что.

Хаос. Самый настоящий хаос. И если бы у Шинки сейчас было бы время подбирать нужные слова и формулировки, то он бы охарактеризовал происходящее как «катавасия».

И действительно, стоял ужасный шум. Шёл он буквально от всего. Шумели люди, шумела сама пещера, стремительно рушась. Всё это происходило не без помощи Шинки, конечно.

Правда, вполне хватило одного точно удара сатецу, и теперь вмешательство парня и не требовалось особо.

Уже подкосилась одна стена, а по всему потолку пугающей паутиной потянулись трещины, из которых то и дело вниз сыпались мелкие камушки, всё сильнее нервировавшие Шинки. Вторая, противоположная стена тоже накренилась, и опасения, что она может просто рухнуть, могли оказаться далеко не напрасными.

Шинки страшно не было. Полная уверенность в постоянной защите железного песка его давно уже не покидала. Хотя страх, то и дело неприятно скребущий грудную клетку Шинки изнутри напрочь пропасть так и не смог. Всё же риск полноценного оползня по его вине вполне мог нервировать…

Да и беспокоился повелитель сатецу как всегда не за себя, а за Химавари. Рассуждал просто: вокруг себя он защиту контролирует постоянно. Сейчас даже больше автоматически, чем осознанно. А чтобы не пострадала и Химавари, приходится следить. Не так, чтобы парню это доставляло какие-то неудобства, вовсе нет.

Но то самое, воспитанное ещё Пятым Казекаге излишнее чувство ответственности не давало покоя.

Шинки снова огляделся по сторонам. Неловко переступил с ноги на ногу, и даже чуть-чуть отступил к стене, потому что движение в пещере становилось чересчур активным.

Бандиты, до некоторого времени безмятежно спящие, теперь, конечно же, очнулись, подняли шум. Один из них, особо крикливый, и, похоже, самый главный из них, старался построить своих нерадивых солдат, но получалось откровенно плохо. И неудивительно: в условиях опасности все рванули спасать не чью-нибудь, а конкретно свою шкуру.

Да и ситуация была, в целом, не из ожидаемых. Стены неумолимо оседали, а своеобразный каменный потолок дал трещину и без вмешательства Шинки. Это была цепная реакция во всей красе, или, как обычно выражался дядя Канкуро — «эффект этих, ну, как его… Домино».

А повелитель сатецу, так-то, действовал, вопреки мнению напуганных страшной силой железного песка людей, довольно размеренно и чётко по плану. Сначала подкосил противоположную стену — там как раз было больше всего людей. Один этот поступок уже навёл такого шороху в и так нестройных рядах бандитов. А дальше всё уже пошло само по себе, и Шинки оставалось только отшвыривать камни, которые из-за близкого расстояния могли навредить ему или Химавари.

Да, конечно, Узумаки-младшая была сейчас под куполом из железного песка, за которым парень внимательно следил. А то мало ли что может произойти.

Как любил поговаривать Гаара — нужно быть готовым. На логичные, по мнению Шинки вопросы по типу «а к чему готовым-то?», Отец усмехался и заверял, что ко всему. Этого, пожалуй, повелитель сатецу долго не мог понять. Даже дядю Канкуро пытался спросить. Его импульсивный характер требовал конкретики здесь и сейчас, а не абстрактного «ко всему».

Шинки советам Отца в большинстве случаев следовал. Да, не безоговорочно, но всё же. Первое время парня на это сподвигало казаться хорошим приемным сыном, правильным шиноби и справедливым наследником такого большого богатства — целой скрытой деревни!

А потом Шинки задумался неожиданно даже для самого себя: почему это так ему важно? Почву для размышлений дал, как бы удивительно это не было, Боруто Узумаки. Он тогда по-своему искренне спросил, абсолютно не подозревая, что может пробудить в Шинки неудержимую тягу к размышлениям:

— Не, я, конечно, этого никогда не пойму. — фыркнул Боруто, строя серьезную гримасу. Ему тогда наверное казалось, что на Шинки это должно произвести хоть какое-то впечатление, но повелитель сатецу сохранил невозмутимый вид.

— Вот чего ты так его слушаешься, а? Честное слово, непонятно. Может, хоть ты пояснишь.

— Отца? — от чего-то удивился Шинки. Если уж говорить начистоту, то и вовсе ужаснулся. Ему ведь тогда было лет шестнадцать, и он действительно честно не понимал, как можно ставить под сомнение факт того, что Отца нужно слушать. По мере возможности, конечно. Да и Шинки, вопреки ожиданиям многих, был далеко не паинькой. У него действительно абсолютно не было тяги ко всякого рода кутежам и подобным занятиям, но от типичного образа «домашнего мальчика» его отличала одна деталь — наличие своей четкой позиции. Мнения, от которого Шинки не стал бы отступаться ни за что. В большинстве своём, с Отцом их точки зрения совпадали, ведь оба придерживались традиционных понятий справедливости и совести. И неудивительно: воспитание-то повелителю сатецу дал не кто-нибудь, а Пятый. Оно и влияло. Но даже если мнения их не сходились, то конфликта не выходило. Оба просто выслушивали друг друга, после чего, ради приличия покивав, мол, да, неплохая позиция, расходились, так ничего в себе и не изменив, но при этом приняв к сведению чужую точку зрения.

— Конечно! Я погляжу, вы с ним вообще, это… — Боруто замялся, припоминая нужное ему выражение. — Как уж говорят-то… Во, душа в душу живёте, да!

— Мы? — снова переспросил Шинки, чувствуя себя несколько неловко.

— А кто ж ещё. Так что, отвечать не будешь? Так и скажи, я обижаться не буду, зуб даю.

— Отвечу, отвечу, — пробормотал Шинки. Сам он прекрасно знал ответ на этот вопрос. Даже правильные слова для того, чтобы его сформулировать доступно для Узумаки мог легко подобрать.