Herz in Flammen

Глава 19. К истокам

Рассветало. Над землёй невесомой завесой повис утренний туман, и солнце сквозь него казалось светлым-светлым, если не сказать блеклым.

Потеплеть, как это обычно случалось только к полудню, ещё не успело, а оттого и стояло в деревни Дымки скованное настроение.

Шинки, несмотря на непривычную шиноби Суны прохладу, сидел прямо на земле. Сатецу лежало на его плечах плащом, но парень совсем не замечал его груза, к которому за столько лет успел приноровиться.

Темари ходила прямо перед ним, не переставая ругаться:

— Я не понимаю, чем вы руководствовались, сбегая из Суны! Нет, честное слово, я могла бы представить, чтобы на такое наглости хватило у Боруто, но вы?!

Шинки кивнул, надеясь, что такое немое согласие со сказанным может потушить её гнев. Но как бы ни так: Темари успокаиваться совершенно не планировала. Даже наоборот: женщина всё больше расходилась, глядя на молча слушающих её тираду парня с девушкой.

Шинки, странное дело, эта ситуация не особо задевала. Он, так-то, обычно ненавидел, когда его ругали. Особенно Отец. Пятый слов на ветер не бросал, и если уж у приёмного сына получалось его разозлить, то совершенно ничего хорошего это не предвещало. От тёти или дяди это воспринималось куда спокойнее. Как небольшие воспитательные тычки, не иначе — не обидеть, даже не поругать хотят, а успокоить, приструнить. Шинки, на удивление, это знал практически только по рассказам двоюродного брата да Боруто, которые под горячую руку кого-нибудь из взрослых попадали очень часто.

А сейчас, в одну из своих буквально первых нотаций, почему-то у Шинки никаких эмоций не было. Совсем.

Скорее, банально не хватало сил их испытывать. Он и так за последние пару дней пережил слишком многое. И последние сутки, лишенные сна, и страх, и временное облегчение…

А теперь внутри была какая-то странная, тёплая пустота. Вновь, возвращались те самые чувства, которые всего час назад прервала внезапная погоня.

Нежно хрустальные, звенящие, как тонкое стекло и удивительно лёгкие. Уже не непривычные, но всё также будоражащие душу. Шинки вздохнул, непроизвольно взглянув на сидящую рядом Химавари. Та даже не пыталась делать виноватый вид, но глаза, ради приличия, опустила.

Парень вгляделся в её профиль повнимательнее. В лучах рассветного солнца, с пляшущими на щеках золотыми отблесками, Химавари показалась Шинки в тот момент удивительно красивой.

Девушка, видимо, почувствовав на себе его взгляд, подняла голову и вопросительно поглядела на повелителя сатецу. Шинки от неожиданности резко отвернулся, и тут же услышал тихий смешок. Пришлось, несмотря на неловкость ситуации, повернуться вновь.

Химавари всё также смотрела на него. Но теперь ещё и улыбалась. И Шинки, невольно, тоже растянул обветрившиеся губы в улыбке.

А Химавари больше не отводила от него взгляда. Так они и смотрели друг на друга: зелёные, как влажные, густые леса глаза — на синие, как васильки или колокольчики, в обилии растущие на территории полей в Конохе.

Рядом продолжала ругаться тётя. Но Шинки слышал её голос будто из далека, приглушённо. И волновал он парня всё меньше, паралельно с тем, что он всё больше утопал в ясных глазах улыбчивой Химавари.

— Немыслимо, просто немыслимо! Я до сих пор не могу понять причин произошедшего! В чем дело? Шинки, хоть ты объясни!

Повелитель сатецу обращения к себе даже не заметил бы. Если бы не повторный окрик:

— Шинки! Я как с деревом разговариваю, честное слово. Нет, ну ты посмотри! Я какое-то объяснение выбить пытаюсь, а он глазки строит! Шинки!

Фраза эта парня сначала оглушила. И несказанно удивила, стоит добавить. Шинки уже было открыл рот, думая, что сейчас он быстренько всё пояснит, и эта нотация в самом скорейшем времени прекратиться, но…

Но слов не было. Совсем. Из горла вырвался только тихий хрип, после чего Шинки замолчал напрочь. Он отчаянно не знал, не понимал, что должен сказать. Как объяснить так, чтобы тётя поняла? Чтобы не списала на некий прилив дурости, которым она любила обосновывать все неугодные ей поступки Шикадая и другой молодежи?

Шинки, не в силах что-либо сказать, повернулся к Химавари. Девушка тут же что-то прошептала одними губами. И Шинки, странное дело, всё сразу же понял.

«У тебя всё получится. Не переживай. У тебя всё получится…»

Шинки, благодарно кивнув на это внезапное ободрение, вновь повернулся обратно к тёте. А то неизвестно, вдруг, она ещё сильнее успела оскорбиться его молчанием…

Но Темари ждала, постукивая невысоким каблуком обуви. Тогда Шинки, стараясь не сбиваться и говорить чётко по делу, начал объяснять:

— Понимаете ли, сложилась очень непростая ситуация… Я отправился в Дымку чтобы помочь одному мальчику у которого, скажем так, идентичная моей сила. Железный песок тоже.

— Хонодэ? — вдруг раздался голос Шикамару, до сего момента не вмешивающегося в воспитательный процесс.

— Да, они. — подтвердил Шинки, про себя подивившись такой осведомленности. Но особо заострять внимание на этом было нельзя. Парень чувствовал, что иначе он собьётся, и весь рассказ пойдет наперекосяк. Пришлось вновь сконцентрироваться и продолжить, оставив вопросы на потом.

— И ещё одна деталь. Это важно, правда. Просто Кай этот… Мой биологический родственник, в общем.

— Что? — не веря собственным ушам переспросила Темари. Нет, конечно, она про себя, в мыслях, несколько раз сравнивала силу железного песка из Дымки и практически идентичную ей у Шинки, но такой вариант она банально не рассматривала.

— Тем, в принципе, это логично. Но неожиданно, — раздался рядом голос Шикамару. — не отвлекайся.

Шикадай тоже направился к месту общего обсуждения, но Шинки, не дожидаясь, пока эта дискуссия продолжиться, прервал говорящих:

— Не возражаете, если я продолжу? Спасибо. Значит, мы пошли с Джуном прогуляться, он поговорить хотел. Дошли до пещер, а там… Там эти. Отбитые, которые нас в пещере держали, в общем. Схватили, а дальше, думаю, вы и сами всё примерно понимаете.