«хрустальная мечта» для попаданки

8. Затишье перед бурей

Мое невнятное: «И что вы все здесь делаете?» — звучит как-то неуверенно и испуганно. Я прекрасно помню предупреждение прабабки: «Тот, кто тобой управлял и смерти твоей желал, сейчас находится рядом с тобой». А как угадать кто этот злодей, когда в моих покоях собрались все, кого я знаю, да еще среди них и несколько неизвестных мне личностей затесались.

— Прости нас, Елизавета Евграфовна, что в заблуждение мы вас ввели, — низко поклонившись, начинает дядька Власий, в поисках поддержки оглядываясь на Раису Сигизмундовну и Светозара.

Раиса Сигизмундовна, потупясь, пятится назад, а вот начальник гарнизона решительно шагает вперед и продолжает:

— Мы сразу догадались, что вы — не наша госпожа графиня. Но раз вы об этом молчали, то молчали и вы. Не нам, людям подчиненным да на крови привязанным, как господам поступать указывать. Да и кто замыслы высокородных магов разберет?

Раиса Сигизмундовна недовольно трясет головой, слушая запутанную речь Светозара, потом, не выдержав, вмешивается.

— Госпожа графиня! — приседает экономка в полупоклоне, — Елизавета Евграфовна, они хотят сказать, что рады вашему появлению. Ведь когда настоящая графиня пропала, вся магическая защита замка работать сразу перестала. Вот мы страху-то натерпелись! А когда вы появились, защита снова заработала.

Приятно, что я хоть на что-то гожусь. Но обидно осознавать, что я едва ли не из кожи вон лезла, чтобы тайну свою сохранить, а она давно ни для кого не секрет.

— Кто об этом знает? — решительно встаю с кровати, готовая «казнить и миловать».

И снова несвойственное мне поведение, больше похожее на внушение, чем на личную инициативу, поскольку командовать и принимать решения для меня прежде было непривычно. Неужели мной опять манипулируют? Испуганно озираюсь, но ничего подозрительного не замечаю.

— Только здесь присутствующие, — веско сообщает склонивший голову в знак почтения Светозар.

Раньше меня постоянные поклоны да расшаркивания нервировали и смущали, а теперь привыкла. По очереди внимательно разглядываю столпившихся передо мной: сам Светозар, дядька Власий, Раиса Сигизмундовна, лекарь Тимофей, Варвара со Снежаной. Остальных я не знаю, поэтому требовательно спрашиваю у начальника гарнизона, небрежно указав на незнакомцев рукой:

— А это кто?

Светозар представляет всех по очереди. Старушка оказывается моей няней Региной Михайловной, старичок — Пантелеймон Сирафимыч — учителем магических искусств, два рослых воина – телохранителями, приставленными ко мне (то есть, к госпоже графине) еще покойным графом, а женщина средних лет — моей кормилицей Авдотьей Ивановной.

— Все люди проверенные и преданные вам, госпожа графиня, — сурово заканчивает свою речь Светозар.

И кто-то из этих преданных и проверенных мне не только свою волю не один уже раз навязывал, но и лютой смерти желал. Только вот кто? Если Светозар до сих пор никого из них не заподозрил, значит, этот человек очень хорошо скрывается и притворяется. Сложно будет его (или ее) разоблачить.

— Госпожа графиня, — поклонившись, выступает вперед Тимофей, — Для нас ваше появление — чудесное спасение, поэтому мы все поклялись хранить вашу тайну и служить вам.

Мысленно отмечаю и «госпожу графиню», и почтительный поклон. Здорово же их припекло, если без остановки кланяться начинают. Недостойно госпожи графини так мелочно рассуждать, но я-то не она. Поэтому решаю воспользоваться ситуацией на все сто процентов и получить кое-какие ответы:

— Я ничего о вашем мире не знаю!

— Мы все расскажем, госпожа графиня, — обещают едва ли не хором Пантелеймон Сирафимыч и дядька Власий.

— Я ничего не умею!

— Научим, — сурово сводит брови Светозар.

Ой, что-то мне уже ничего узнавать неохота, а учиться неизвестно чему тем более. Но сказанного не воротишь, остается смиренно ожидать обещанной «учебы». Тем более сама же и напросилась.

— Госпожа графиня, — приседают почтительно сестрички, — Мы вас ни на секундочку теперь одну не оставим. Будем помогать, чем только сможем.

Остальные присутствующие тоже выражают свое желание мне помогать, учить и всячески мои начинания поддерживать. И только Тимофей под шумок потихоньку пятится назад, неслышно открывает дверь и выходит. «Неужели он?» — неприятно колет подозрением сердце. И почему мне даже думать об этом неприятно?

Неужели это потому, что Тимофей мне нравиться? Нет, это все наваждение. Ведь кто-то смог навязать мне желание навстречу собственной гибели бежать, то подобную малость, как симпатия, подавно внушить может. Но если лекарь не виновен, то кто из оставшихся тот маг-телепат, желавший моей погибели?

Пристально рассматриваю столпившихся в комнате людей. Сестричек, пожалуй, можно из подозреваемых исключить. Когда мои покои обыскивали, они с Миколкой в лазарете были. Да и чем могла обидеть девушек госпожа графиня, чтобы так изощренно ей мстить? Нет, здесь чувствуется немалый житейский опыт, раз до сих пор этот подлец вне подозрения.

Стоит ли говорить, что с того момента моя жизнь резко переменилась? С утра до вечера весь мой день едва ли не по минутам жесточайшим образом контролировался и загружался чем-либо полезным. Полезным, естественно, с точки зрения моих «учителей». На отдых и рукоделье времени практически не оставалось.