И что ты мне предъявишь?

Пролог

— Арс, ну реально, не смешно уже. Мы же договаривались!
Кристина перегораживает мне выход из раздевалки.
Красивая девчонка, всё при ней. Фигура — пушка, в постели тоже без вопросов. Но всё… перегорело. Не вставляет больше. Будто чего‑то другого хочется, а чего — сам не пойму.
Она дует губы, надушилась ещё этой своей приторной ванилью. Дышать нечем.
В голове до сих пор стоит гул от ударов, костяшки под бинтом пульсируют. Сергееич сегодня нас знатно погонял. Мне бы сейчас душ ледяной и тишины, а не вот это всё выслушивать.
— Крис, дай пройти, — прохожу мимо, отодвигая её за плечо в сторону.
— Ты просто эгоист! Не жалуйся потом, когда я к другому уйду!
Даже не оборачиваюсь. Сил нет спорить. В глубине души думаю, что это был бы самый честный финал для нас обоих.
Иду в сторону бассейна. Время — одиннадцатый час. Свет в корпусе притушён. Нам запрещено быть здесь после десяти, но мне нужно остыть. Буквально.
Толкаю тяжёлую дверь. В лицо бьёт влажный, тяжёлый запах хлорки. Вода в бассейне кажется чёрной, неподвижной.
Но я не один.
На бортике, свесив ноги в воду, сидит девчонка.
Волосы — ярко‑красные. В голове почему‑то сразу вспышкой — картинка: как эти пряди на кулак наматываются.
Херня какая‑то…
Раньше я её здесь не видел. На ней закрытый спортивный купальник, на плечах — полотенце.
Останавливаюсь в паре метров. Она даже не оборачивается, хотя точно слышала, как хлопнула дверь.
— Тут как бы закрыто уже, — говорю негромко, подходя к самому краю.
— Для тех, кто боится нарушать, — да.
Голос звучит спокойно, даже нагловато. Она поворачивает голову, и я вижу её взгляд.
Вызывающий.
— А ты, я смотрю, решил за порядком проследить?
Присаживаюсь рядом на корточки. Внутри вместо привычного раздражения — какой‑то азарт.
— Скорее, хотел просто тишины, — отвечаю честно. — Шла бы ты в корпус. Поймают — проблем не оберёшься.
Она усмехается. Медленно, глядя мне прямо в глаза, начинает вставать. Вода стекает по стройным ногам, громко шлёпает по кафелю.
Я тоже поднимаюсь, выпрямляясь во весь рост.
Она оказывается совсем рядом. И пахнет от неё не ванилью, как Кристина. Пахнет дождём. Свежестью.
— А я похожа на ту, кто боится проблем? — чуть задирает подбородок, делая шаг ко мне, почти касаясь грудью. — Это тебе стоит оглядываться. Слышала, у боксёров реакция хорошая. Проверим?
Она улыбается так шкодно, что у меня внутри всё натягивается, как струна.
И ни хрена я сейчас не в себе. Потому как в голове только одна мысль: проверить бы сейчас совсем другое.
Она резко толкает меня в грудь. Я, не ожидая подвоха, с шумом ухожу под воду.
Выныриваю, отплёвываясь.
— Пиздец… — хриплю, стирая воду с лица.
Зараза такая. Стоит на самом краю и заливается смехом. Угорая над тем, как легко меня уделала. И в этом смехе столько издёвки, что у меня внутри окончательно всё перемыкает. Азарт бьёт в голову похлеще любого апперкота.
— Ок, подловила, оценил. Один — ноль в твою пользу, — бросаю я, делая вид, что разворачиваюсь, чтобы уйти.
Она что‑то кидает мне в спину, какую‑то колкость, но я уже не слушаю.
Резко разворачиваюсь, перемахиваю через бортик одним рывком. Пока она не успела сообразить, хватаю её за щиколотку.
Она вскрикивает, теряя равновесие, и валится на кафель прямо передо мной. Я успеваю подставить руку, перехватываю её за талию, чтобы не приложилась затылком.
Нависаю сверху, прижимая её плечи к холодному полу. Мокрая футболка липнет к телу, с моих волос ей на лицо и на приоткрытые губы капает вода. Она смотрит на меня снизу вверх — и в глазах уже ни капли насмешки.
— Ну и? — выдыхаю, глядя в её расширившиеся зрачки. Между нами — сантиметры. — Больше не смешно? Тогда для начала пойдёшь и принесёшь мне сухое полотенце.
— Мечтай, — шепчет.
В её глазах ни капли страха. Только кайф от того, что она меня довела.
— Проверим? — возвращаю я ей её же фразу.
Она усмехается одними губами.
— Пусти… Или думаешь, тебе всё можно?
Где‑то в коридоре хлопает дверь. Голос Сергеича.
Твою мать, только этого не хватало. Если нас тут найдут — влетит обоим.
— Быстро, — рывком поднимаю её в вертикальное положение, не выпуская руки.
Тащу её в сторону душевых, заталкивая в самую дальнюю кабинку.
Она не дёргается. Наоборот, вжимается в стену рядом со мной. Дышит рвано, тяжело. В этой темноте её волосы кажутся чёрными, а глаза блестят так, что у меня реально дыхание перехватывает.
— И что дальше? — шепчет она мне прямо в губы. — Так и будем стоять, пока нас не спалят?
Голоса тренера и охранника совсем рядом, но они уходят на второй план.
Она слишком близко. Чувствую, как дышит — часто. Кожей ощущаю, как её грудь задевает мою мокрую футболку.
В её глазах нет страха. Она дразнит. Кайфует оттого, что чувствует, как меня колотит от бешеного адреналина.

И я понимаю, что ещё секунда такой тишины — и я точно сорвусь.
— Заткнись, — выдыхаю я.
По идее, я должен злиться. Она толкнула меня в бассейн, ведёт себя как последняя стерва, провоцирует… Но вместо того, чтобы просто свалить, я вжимаю её в кафель ещё сильнее. Мои ладони скользят по её влажной коже.
В какой‑то момент весь контроль летит к чертям. Разум отключается, оставляя голые инстинкты. Я просто хочу заткнуть этот наглый, невыносимый рот.
Наклоняюсь и впиваюсь в её губы. Жёстко. Нагло. Это ни хрена не поцелуй, а какое‑то безумие, помутнение.
Вкус хлорки на губах мешается с чем‑то острым, её личным.
Она на секунду замирает под моим напором, а потом…
Потом нас обоих сносит.
Наши языки сталкиваются — резко, жадно.
Я ощущаю её горячее дыхание и то, как она буквально вжимается в меня.

Хлёсткий удар наотмашь прилетает так внезапно, что в глазах темнеет.
— М‑мм, — голова дёргается в сторону, щеку обжигает огнём.
— Совсем охренел? — шепчет возмущенно, хотя дыхание сбито.
Она ловко выскальзывает из‑под моих рук, пока я ещё пытаюсь осознать, что произошло.