И этим все сказано!..

Часть 1. Школа. Глава 8.

Инга.

После этого не слишком удачного празднования Восьмого Марта все кардинально изменилось. Я приняла твердое решение перестать изображать из себя дурочку перед всеми, - и, в первую очередь, перед самим Тимуром Александровичем. Но это не значило, что я сдалась, - вовсе нет!.. Я по-прежнему совершенно искренне верила, что в этой жизни нет никаких непреодолимых препятствий, и я непременно, рано или поздно, добьюсь своего. Но пока единственной безусловной преградой являлся мой юный возраст, - а с ним я ничего не в силах была поделать.

Вторым серьезным камнем преткновения было то, что Тимур являлся моим учителем, а я - его ученицей. Но как раз этот вопрос уйдет с повестки дня уже очень скоро. Не за горами был конец учебного года; я уйду из школы и поступлю в техникум; а значит, одной проблемой уже станет меньше.

Все, в конечном итоге, сводилось к одному: мне требовалось время, которое, рано или поздно, расставит все на свои места.

Правда, меня, признаться честно, немного смущал тот очевидный факт, что, к тому моменту, когда я стану, наконец, взрослой, мой избранник давно уже может жениться и обзавестись кучей ребятишек. Но я искренне старалась поменьше думать об этом. Я просто решила положиться в данном конкретном вопросе на судьбу, в надежде на то, что она, - эта самая судьба, - непременно будет ко мне милостива и благосклонна.

Подобный фатализм, кстати, был совершенно несвойственным для меня, поскольку моя деятельная натура требовала неуклонно добиваться поставленной цели, - а не сидеть у моря и не ждать погоды. Но, что поделать, - дурой я тоже не была, на самом деле, а потому прекрасно понимала, что все мои усилия будут тщетными. Поэтому я смирилась, как бы тяжело мне это не далось, и стала просто ждать.

Очевидно, мое теперешнее поведение настолько сильно отличалось от того, которое я демонстрировала на протяжении предшествующих шести месяцев, что первые недели Тимур Александрович лишь недоуменно хмурил брови, поглядывая на меня, словно каждую секунду ожидая какого-то подвоха. Он, явно, не в силах был понять, как сумасшедшая влюбленная девчонка, чуть ли не открыто преследовавшая его, вдруг превратилась в спокойную покладистую отличницу. Я даже, каюсь, перестала списывать на его уроках, чтобы даже этим не выделяться из числа других учеников. В конце концов, для меня, с моей феноменальной памятью, вовсе не составляло проблемы честно выполнить домашнее задание по одному-единственному предмету.

На уроках истории я тоже вела себя скромно и примерно. Больше не было никаких мимолетных вызывающих взглядов, никаких весьма двусмысленных реплик и острот, заставлявших покатываться со смеху весь класс. Я просто спокойно и внимательно слушала строгого учителя, стараясь, по возможности, лишний раз даже не встречаться с ним взглядами.

С одной стороны, Тимур Александрович, вне всякого сомнения, был, явно, рад моему изменившемуся поведению. По прошествии пары недель, убедившись, что я больше не собираюсь преследовать его, он тоже, вроде бы, расслабился, успокоился и стал вести себя более дружелюбно. Очевидно, этот бедолага перестал ощущать себя жертвой, вокруг которой кружит коварный хищник… Но, с другой стороны, иногда, все-таки случайно встречаясь с ним взглядами, я видела в его глазах недоумение, и мне казалось, что в глубине души он даже разочарован тем, что я так быстро сдалась.

Наивный человек!.. Он еще настолько плохо знал меня, что ему, конечно же, даже и в голову не могло прийти, что это еще далеко не полная капитуляция, а всего лишь временное затишье перед боем. И все самое интересное ждет его еще впереди!

Но, так или иначе, а мое такое вот скромное поведение быстро положило конец всем тем слухам, которые распространились было по школе после той злосчастной вечеринки перед восьмым мартом. Но, поскольку теперь я являлась просто олицетворением невинности и прилежания, все заинтересованные лица могли своими глазами убедиться, что я, несмотря на все эти гнусные досужие домыслы, совершенно равнодушна к кому бы то ни было, - а уж, тем более, к учителю истории. И думаю только лишь об учебе.

Тем неожиданнее для меня было то, что случилось впоследствии.

Гром небесный грянул прямо перед самыми экзаменами, - тогда, когда я меньше всего уже ожидала каких-то сюрпризов от этой непредсказуемой жизни.

Во время очередного урока географии в наш класс неожиданно вошла завуч.

- Здравствуйте, ребята! - проговорила она. - Садитесь, пожалуйста! Наталья Германовна, извините, что я прерываю ваш урок, но мне срочно нужна Новикова Инга!

Я, только что вновь присевшая на свое место, снова неуверенно поднялась, недоуменно глядя на завуча, пришедшую, как оказалось, по мою душу.

- Это ты - Новикова? - спросила та, разглядывая меня с каким-то явным неодобрением и, я бы даже сказала, презрением, причины которого я, хоть убей, не понимала. Такими глазами обычно смотрят на мерзкое насекомое, залетевшее в комнату и нарушившее покой добропорядочных граждан. - Пойдем со мной! Нам с тобой необходимо поговорить!

- Но о чем? - встревожено переспросила я, не двигаясь, однако, с места и мысленно пытаясь припомнить какие-либо свои ужасные проступки, за которые меня могли бы сейчас наказать. Но, как назло, в голову ровным счетом ничего не приходило. Моя совесть была абсолютно чиста, как у невинного младенца.