И это всё... любовь

37.

«Слава Богу, что ребёнок ничего не помнит, в этом возрасте дети многое забывают, и Оленька не помнила о том происшествии, когда почти два дня не была дома» – подумал Баринов, с благодарностью глядя на дочку.

Услышав подтверждение дочери, Настя пришла в себя, но не преминула сделать мужу выволочку, упрекнув в том, что он ей ничего не сказал. Валерий Баринов ответил, что не хотел лишний раз волновать жену, тем более, что всё хорошо закончилось, и с ребёнком ничего не случилось.

Настя взяла дочку на руки, и понесла в детскую. Она долго держала её на руках, пока Оленька не заснула. Баринов зашёл следом за женой, и, увидев, что дочь заснула, взял Настю за руку, и увёл в кабинет. Там он серьёзно поговорил с ней, извинился, что скрыл этот инцидент, которому с самого начала не придал никакого значения. Настя не была злопамятной, поэтому простила мужа почти сразу, но попросила впредь ничего не скрывать от неё, и Баринов в этом ей поклялся, уверив жену, что такого больше не повторится.

Он захотел обнять Настю, и совершенно случайно задел локтем альбом для рисования, который лежал на столе под кучей документов, и упал у них перед ногами, раскрывшись посередине. Баринов тут же схватил альбом, закрыл его, и попытался бросить в ящик письменного стола, но Настя остановила мужа, взяв из его рук альбом, и стала рассматривать рисунки.

– Валера, ты что, снова стал рисовать? Боже мой, какая прелесть! Неужели это я? А вот и Оленька! И наш дом! И Тоня с Ильёй и Николашей! Послушай, почему ты мне ничего не сказал? Эти рисунки нужно обязательно показать дедушке, – затарахтела Настя, и с гордостью посмотрела на мужа.

– Да, это так, баловство, просто мне очень захотелось вспомнить то, чем я когда-то любил заниматься, и как видишь, не забыл, что-то у меня получилось, как ты находишь мои работы? – неуверенно спросил Баринов.

– Ты – гений, ну, конечно, не такой, как Пикассо, но тебе нужно писать, у тебя определённо есть талант, и это я тебе говорю, как дизайнер, который также неплохо разбирается в искусстве, – с одобрением сказала Настя.

– Ну, так уж и гений!? Не преувеличивай, я ведь очень давно этим не занимался, и вначале мне казалось, что у меня уже ничего не получится, но вы с Оленькой вселили в меня уверенность, что я ещё что-то могу. А насчёт дедушки, то это не очень хорошая идея, я до сих пор чувствую себя виноватым, так что лучше оставим эту затею, и не будем его беспокоить, – твёрдо ответил «Коллекционер».

Настя ничего не сказала, но про себя подумала, что она непременно это сделает сама, пусть даже за спиной у мужа, но обязательно покажет Александру Максимилиановичу рисунки Баринова. Ей было очень приятно узнать, что у Валерия снова появилось желание рисовать, так как она всегда считала его творческой натурой, которая вместо живописи занималась строительным бизнесом, и весьма неплохо. «Да, я не зря вышла замуж за него, и с каждым днём люблю его всё больше, но об этом ему не скажу, пусть продолжает считать меня «женщиной-загадкой», я не стану для него «открытой книгой», пусть он каждый раз меня завоёвывает. Ну, а в его любви я уверена на все сто процентов, пусть всё идёт своим чередом», – размышляла Настя после увиденных рисунков мужа.