И это всё... любовь

46.

Баринову удалось поспать несколько часов, а потом он стал собираться, не включая света, но Настя проснулась, она также нервничала, и сказала, что хочет проводить его до дверей. Он быстро оделся, в уме проверил, ничего ли он не забыл, и спустился на кухню, где его ждал крепкий кофе, приготовленный Валентиной Антоновной, которая тоже захотела проводить хозяина. Баринов быстро выпил кофе, поблагодарив свою домработницу, а в вестибюле его уже ждал Семён и Настя. Жена обняла и поцеловала Баринова, и сказала:

– Счастливого пути, дорогой! Пусть сегодняшний день будет удачным. Большой привет Илье и Тоне, и не забывай звонить мне. Я буду скучать.

Они поцеловались на прощание, Семён взял багаж хозяина, и отнёс в машину, за ним следом пошёл Баринов, а Настя поднялась в спальню. Она решила поспать, но у неё ничего не получалось, так как волнения и переживания за мужа не давали ей покоя. Она постоянно смотрела на часы, и представляла, что в данный момент может делать Валерий Баринов, всё ли готово к полёту. Ей очень хотелось позвонить ему, но она понимала, что может помешать супругу, и оставила эту затею. В конце концов, через два часа она заснула, а в это время её муж был уже в самолёте, и разговаривал с бригадой медиков, которые должны были сопровождать его во время полёта.

Самолёт вылетел по согласованному расписанию, и через два с половиной часа приземлился в Осло. Баринов сразу же позвонил Тоне и сообщил, что он только что прилетел в аэропорт Гардермуэн, который расположен в 50 км от столицы Норвегии. Антонина была уже в больнице, и сказала, что через двадцать минут они будут выезжать с Ильёй в аэропорт. Валерий Владимирович обещал встречать их у второго входа в терминал.

Доктор Ларс Кристиансен пришёл на работу на полчаса раньше обычного, чтобы проводить Илью с Тоней, а также проинструктировать медиков, которые повезут Илью в аэропорт. Он всячески поддерживал молодую пару, и пожелал им успехов в проведении операции, а также сказал, что будет следить за процессом реабилитации Ильи, благодаря своим личным контактам с Монтсеррат Бернабеу.

К палате, где уже все были готовы, санитары подвезли каталку, и очень быстро и осторожно перенесли Илью с кровати, а потом повезли его к лифту. За ним следом шла Антонина и врач команды. Доктор сказал, чтобы на этой же каталке везли больного в аэропорт, а если и понадобится, то также можно было её оставить и в самолёте, чтобы лишний раз не перекладывать Илью. Доктор пошутил, сказав, что пусть эта каталка будет его подарком Институту Гуттманна в Барселоне.

Когда Илья вместе с Тоней и врачом команды, которого выписали, чтобы он долечивался дома, погрузили в карету скорой помощи, доктор Кристиансен помахал им вслед рукой, и вернулся в больницу. Поездка до аэропорта заняла почти час, а у второго входа в терминал Антонина увидела Баринова, который затем сел к ним в машину, и сказал, куда нужно ехать для оформления на рейс санитарно-транспортного самолёта. В этот момент врач команды попрощался с Ильёй и Тоней, получив от Баринова копию счёта-фактуры за транспортировку Ильи, и пообещал, по возможности, выбить какую-то часть из этой суммы от федерации биатлона. Он должен был вылетать домой через три часа, поэтому решил поехать вместе с Ильёй и Тоней в аэропорт.

Прохождение всех формальностей прошло довольно быстро, так как Баринов позаботился об этом заблаговременно, ибо у него было почти полтора часа времени до приезда Ильи и Тони. В сопровождении медицинского персонала аэропорта их доставили в самолёт, и ровно в десять часов утра они вылетели в Барселону. Бригада медиков делала свою работу: они меряли Илье давление и пульс, спрашивали, как он себя чувствует, не беспокоит ли его что-нибудь, и рядом с ним постоянно находились врач и медсестра.