И это всё... любовь

51.

На следующее утро в шесть часов утра он был уже на ногах. Ему нужно было выехать не позже половины седьмого, чтобы вовремя успеть в клинику. Он быстро приготовил себе кофе, и через пятнадцать минут уже ехал в Барселону. В это время дорожный трафик был ещё свободным, и в семь двадцать он уже был в палате Ильи. Всё было готово к операции, доктор Армандо Молинос сказал, что через пятнадцать минут Илью повезут в операционную. Баринов обнял племянника, и сказал ему напутствующие слова:

– Дорогой Илья! Я уверен, что ты справишься, ты сильный и молодой парень, твой здоровый организм выдержит операцию, а потом мы будем его восстанавливать. Не бойся, мы с Тоней будем рядом, и будем за тебя молиться, ты же наш чемпион, удачи тебе!

– Спасибо, дядя! Я обязательно справлюсь, так как другого пути у меня нет, отступать некуда, – твердо произнёс Илья.

– Ильюша, любимый, держись, пожалуйста, мы все очень тебя любим, и будем морально помогать, и молиться все вместе, так как коллективная молитва – это очень сильный инструмент, и твоя мама, наш сынишка Коленька, мои родители, дедушка, а также Настя – мы все с тобой в этот час! – сказала Тоня, обнимая и целуя мужа.

– Не волнуйтесь, я знаю об этом, и постараюсь оправдать ваши надежды, – ответил Илья, за которым уже приехала каталка.

За ним следом пошли Тоня и Валерий Баринов, которые решили сесть в кресла возле операционной и ждать результата операции. Доктор Арамандо Молинос сказал, что это может длиться долго, не менее четырёх или пяти часов. Но это было совершенно не важно, сколько времени может продлиться операция, главное – что они будут рядом, с нетерпением ожидая результата.

В этот день Настя напросилась в гости к дедушке – Александру Максимилиановичу. Она хотела показать ему альбом с рисунками мужа, пока его не было дома, ибо он с самого начала не хотел, чтобы она это делала. Настя уже знала о том, что на этот день была назначена операция, и ей нужно было чем-нибудь заняться, чтобы постоянно не думать об этом. Она оставила дочь на попечении няни, а сама взяла альбом, села в машину, и направилась на дачу к дедушке. По дороге Настя купила деду пряников с маком, небольшой тортик, зелёного чаю, и коробку шоколадных конфет.

Через час Александр Максимилианович встречал внучку с распростёртыми объятиями.

– Добро пожаловать, Настёна! Давно ты не радовала деда своими визитами, очень рад тебя видеть в добром здравии!

– Здравствуй, дедушка! Не обижайся на меня, я очень занята, кручусь, как белка в колесе, некогда в гору глянуть! Ну, а сегодня, я решила к тебе приехать по очень важному делу.

– Ну, давай, рассказывай! Как там дочка и твой муж «Коллекционер»? У вас всё в порядке? А то я, честно говоря, немного за тебя волнуюсь.

– С Оленькой всё хорошо, а вот насчёт своего мужа я хотела бы с тобой поговорить.

– Что он ещё натворил? А ведь мы тебя предупреждали! Но ты же самая умная, никого не послушалась!

– Дедушка, ничего он не натворил! И я нисколько не жалею, что вышла за него замуж. Поначалу он мне очень нравился, но когда я узнала, что беременна, не хотела лишать своего ребёнка отца, а со временем поняла, что очень люблю его, и лучшего мужа мне не надо. Он – прекрасный отец, ты бы видел, как его любит дочка, я иногда даже ревную её к нему. Он балует её, а она рада стараться, у нас с ним по этому поводу возникают споры, но ты же знаешь мой характер, я тоже не подарок, а он меня терпит и безумно любит, поверь, я это знаю, как никто другой. А приехала я вот по какому поводу, – завершила свой монолог Настя, и протянула деду альбом Баринова.

Александр Максимилианович взял альбом с рисунками, и стал очень внимательно листать его. По мере того, как он просматривал альбом, про себя делал комментарии: «Любопытненько! Очень интересно! Превосходно!»

Через некоторое время дедушка пристально посмотрел на Настю, и произнёс:

– Ты хочешь сказать, что это всё нарисовал твой муж? Очень недурно, я бы даже сказал талантливо! Его манера мне напоминает раннего Аполлинария Васнецова, есть что-то общее. Ему непременно стоит писать! А ты не видела его работы маслом?

– Нет, к сожалению, хотя в одной из башенок особняка висит пейзаж его работы, как он сказал, написанного в ранней юности, а больше я ничего не видела, – ответила Настя.

– Мне нужно будет обязательно с ним встретиться! Я хочу убедить его в том, что нельзя зарывать свой дар Божий! Он может стать очень хорошим художником, я не шучу, внученька, ты должна мне в этом помочь!

– Но он сейчас в Барселоне, ты же в курсе, что сегодня Илье делают операцию, и он, между прочим, полностью оплатил её, а также транспортировку самолётом из Норвегии в Испанию. Он – очень добрый и щедрый, мне кажется, что Валера выгреб последние средства, чтобы спасти племянника, и я его за это не виню, на его месте я поступила бы точно так же. Я горжусь своим мужем, теперь-то я знаю, что он – самый лучший!

– Да, Настенька, я с тобой полностью согласен! Так мог бы поступить не каждый! Давай-ка, мы сделаем следующее: как только он вернётся, ты обязательно организуешь нам встречу. Мне есть с ним о чём поговорить, а сейчас помолимся чудотворной иконе Ильи Пророка, небесного покровителя нашего Ильюши, – сказал дедушка, приглашая Настю в семейную картинную галерею на втором этаже.

Они поднялись в галерею, и стали молиться Илье Пророку, а также Богородице, и Илье Муромцу, икона которого также висела на стене. Было одиннадцать часов утра, и, по предположениям Насти, операция могла уже подходить к концу. Дедушка усердно молился, а Настя повторяла за ним слова неизвестной ей молитвы.

Потом они с облегчением спустились в гостиную, и Настя стала хозяйничать на кухне, заварила чай, порезала тортик, разложила пряники в вазу, и открыла коробку конфет. Потом всё поставила на поднос, и принесла в гостиную. Они молча пили чай, и все их мысли были направлены в сторону Ильи, которому желали успешного завершения операции. Настя захотела остаться с дедушкой, и дождаться момента, когда Тоня или её муж должны были ей позвонить и сообщить о результатах проведённой операции.