И грянет время

Глава 1

Время - это лабиринт, в котором мы пересекаем границы того, что уже было и того, что будет.

Я была не готова увидеть смерть так близко. Хотя не думаю, что кто-то вообще может быть готов к этому. Но вот она уже стоит на пороге и у тебя не остается времени, чтобы раздумывать. У тебя нет будущего. Все, что осталось - только воспоминания. И ты надеешься, что правильно прожил отведенное тебе время, оставив после себя светлую память.

Я обняла покрепче брата, прижимая его правой рукой к себе и ощущая, как мелко подрагивает маленькое тело. Не знаю, кому больше требовалась поддержка - мне или ему. Брат уже не всхлипывал, а лишь беззвучно рыдал, глядя на серую могильную плиту в семейном склепе. Отчасти я хотела успокоить Адама, показать, что, несмотря на смерть родителей, он не один, у него еще есть я. Но так же мне хотелось ощутить жизнь и поддержку самой. Я тоже не одна, у меня есть он. И мне нужно оставаться сильной, чтобы защитить нас обоих.

Внутри было пусто. Все слезы я пролила еще три дня назад, когда явились работники министерства, принеся за собой ужасные вести. Грэхэм Милвери, что сейчас стоял с правой стороны от меня, дрожащим голосом оповестил о несчастном случае, избегая моего взгляда и переминаясь с ноги на ногу. Полагаю, я была не первая, кому он сообщал о кончине близких, но я была первая, кого он знал лично. Считается, что работа невыразимца не самая опасная в МАКУСА, куда рискованнее быть аврором или артефактором. Вот только никто доподлинно не знал, чем именно занимаются в Синестре и что именно попало в руки моих родителей. Грэхэм тогда заявил, что это несчастный случай и они проведут внутреннее расследование. Но я так и не получила ответов на свои вопросы. Дело идет под грифом “Исключительно секретно” и “Уровень доступа не ниже четвертого”. Даже фамилия Стерлингов не помогла мне.

Несмотря на начало августа, сегодня на кладбище было прохладно. Тонкая летняя черная мантия колыхалась под пронизывающими завываниями ветра. Краем сознания я отметила, что надвигается буря. В воздухе пахло озоном.

Волшебники стояли в молчании, опустив головы, многие сжимали палочки в руках, а на лицах, освещенных последними лучами закатного солнца, отражалось горе. Я в который раз обвела всех присутствующих взглядом, пытаясь разгадать истинные эмоции за вежливыми масками скорби. У родителей было много друзей и коллег, несмотря на работу в Синестре.

Напротив стояла Августа Финч - невысокая ведьма с пышной копной серых, как стальное перо, волос, аккуратно собранных в тугую сетку. Она работает в Отделе магического правопорядка уже более тридцати лет. На лице всегда строгий, проницательный взгляд, но сегодня в глазах застыли слезы. Рядом Огги Спроулс, старый приятель отца еще со времен Ильвермони. Высокий, немного нескладный волшебник с вихрами огненно-рыжих волос, которые привычно торчат во все стороны. Пару волшебников я не знала, видимо, они одни из невыразимцев.

Взгляд скользнул правее, натыкаясь на лощеную фигуру в дорогой мантии. Ирден Сойт, поверенный семьи Стерлинг. Они прислали его проследить за процедуральной частью. Чтобы все было по правилам и запротоколировано. Моя рука с силой сжала палочку и та отозвалась успокаивающим теплом. Кажется, в моем взгляде было столько ненависти и отвращения, что Ирден почувствовал и на миг наши взгляды пересеклись.

Семья Норбери славилась своими крепкими узами, но на похороны отца они не явились, послав вместо себя клерка. Ни мой сводный старший братец, ни бывшая жена отца, не пожелали присутствовать тут. Уверена, уже завтра вся часть магического сообщества будет осведомлена о вопиющем инциденте. А Вестник Магической Америки не выпустит ни одной слезливой заметки, заткнутый деньгами семьи. Ирден выдержал мой холодный взгляд. Полагаю, что какой-то подросток не мог его просто так напугать и мне пришлось первой опустить голову.

Я почувствовала легкое прикосновение к своей руке - теплое, почти невесомое. Лео Твелвтрис стоял рядом, его пальцы осторожно сжали мои, словно напоминая: я здесь. Я повернула к нему голову. Взгляд полон тревоги и нежности, сдержанной боли, которую он пытался скрыть ради меня. Я попыталась улыбнуться - слабая, вымученная улыбка, не способная выразить ни благодарности, ни облегчения.

- Прошу, ваши палочки, - скомандовал Грэхэм. Я медленно вытянула свою палочку вверх.

Первая палочка вспыхнула в воздухе, за ней - вторая, третья, и вот уже несколько десятков волшебников подняли свои палочки к небу. Величественные лучи света, искристые и пылающие, взмыли вверх, расцветая в воздухе узорами, которые тут же начинали двигаться, будто живые.

- Люмос, - прошептала я, ощущая, как слезинка скатилась по щеке. Палочка в моей руке приятно на короткое мгновение завибрировала, и на ее кончике вспыхнул мягкий, теплый свет. Этот свет, едва заметный в сгущающихся сумерках, казался живым, как будто отзываясь на мое внутреннее состояние, и наполнял меня тихим, успокаивающим теплом. Я подняла голову вверх, глядя, как световой луч протянулся к небу, сливаясь с десятками других огоньков, которые поднимали окружающие меня волшебники.

Здесь, на кладбище, среди волшебников, свет казался последним даром - прощальным знаком благодарности. Я стояла в тишине, чувствуя, как невидимая волна единства и скорби заполняет пространство, связывая всех нас.

В тот миг, когда все огни, казалось, достигли своей высшей точки, они слились в ослепительный световой купол, что на миг затмил небо. А потом - с тихим шелестом, словно падающая листва, свет рассыпался на тысячи искр, которые медленно оседали, касаясь плеч собравшихся.

Один за другим волшебники расходились. Кто-то просто аппарировал, а кто-то подходил попрощаться и высказать ничего не значащие слова соболезнования. Лео и моя лучшая подруга -Вита Вудво - ушли последними, обняв меня на прощание и взъерошив волосы Адама.

В конце концов нас осталось трое. Грэхэм Милвери все также неотрывно смотрел вперед.