И империя в придачу

24.08

    Густав  Аратин  ничего не имел против  мёртвой зоны, окружающей  его  владения. Лично для него   она таковой  не была.  Вокруг тела  Густава  поглощающий энергию кокон  сконцентрироваться не мог.  Мощное  излучение его ауры  не позволяло  этого. Так что, добровольному   затворнику свободу передвижения  ничто не  усложняло.

      Однажды,   Аратину  случилось  наткнулся на   установленный  Дамьяном  Лаисом  артефакт.  Густав  подержал его в руках, изучил, хмыкнул и вернул на место. Конечно же, он  понял, что таким вот   образом  Мудрейший  попытался  навсегда  избавиться от  ставшего неудобным  соправителя. Но  какое это  теперь имело значение?!

      - Слишком  смутно   ты  представляешь,  как  и за счёт чего поддерживается   защитный купол,  отгородивший  Магис  от прочих миров, - вздохнул  Аратин, мысленно обращаясь  к  вероломному    другу. – Для меня  все  твои ухищрения, что комариный укус, не более. 

     Оставив всё, как есть, Густав  вернулся  к себе.  И до последнего времени, он   редко  забредал в  аномальную   зону, созданную   усилиями его бывшего друга. Но с недавних пор, такие вот прогулки   вошли у  Аратина  в привычку. Он не задумывался, что послужило тому причиной.  Ноги, словно сами, несли его   туда.

     Во время  этих  прогулок  Густав  не раз замечал   иссушенные  останки, неосторожно  забредших   в  это  опасное место, людей  и животных.  Шанса выжить  у  пленников   энергетических   коконов   не было.  Густав   отчётливо  понимал это.  И потому  крайне удивился, наткнувшись  на    неподвижные,  синюшно- бледные  тела   двух мужчин, чьи   души, не смотря на плачевное состояние    телесных оболочек,  ещё  не  ускользнули   за  грань, отделяющую мир живых от мира мёртвых.

        Густав   заинтересованно   смотрел, как  вокруг   обнаруженных  им  тел   выстраиваются    слабые,    не  стабильные   коконы  и, не получая  изнутри  ощутимой  подпитки,  почти сразу   распадаются. 

-Занятно,- отстранёно подумал   Аратин.

Он  был  не  далёк от  того, чтобы    пройти мимо. Собственно, чем он мог помочь?  Его  излучение   не  менее губительно, чем  воздействие  этой аномальной зоны.

    Но   внезапно  в  нём  всколыхнулось  не до конца  потерянное  человеческое  начало.  Привычная отстранённость  и невозмутимость  уступили  место … Любопытству и потребности   разобраться в непонятном  феномене? Или это сочувствие  кольнуло сердце, требуя  защитить  себе подобных?   Не отдавая  себе отчёт в том, что им движет, Аратин   поспешил  защитить  свою находку от  агрессивной  окружающей  среды,   погрузив   тела  в стазис.  И только потом задумался о том, что дальше  и   зачем ему  это  было  нужно?

    Изучающий   взгляд  Аратина  скользнул  по  скованным   стазисом  лицам, прошёлся  по сильным тренированными   телам, отметил  одинаковые  кожаные браслеты  на запястьях мужчин. Сняв один  из них,  Густав   повертел  его  в руках, изучая.  Что ж, теперь  ему  стало  понятно, почему  эти двое всё ещё  живы.

        Занятные  безделушки. Идея хороша. Исполнение подкачало. Но если с  этими  артефактами  поработать  и  добавить   в них  защиту   от  его собственного излучения, можно  будет  снять   с мужчин   стазис.    А потом они побеседуют!  Аратин   только сейчас понял, как мучительно  истосковался  по  полноценному  человеческому  общению.  Как же  опостылело ему сие полу-божественное, полу- растительное   существование.

Работа над  браслетами-артефактами  увлекла Густава. Он довольно долго провозился с ними, добиваясь желаемого результата. Теперь они не просто не позволяли насильственный  отбор энергии, но и поддерживали её оптимальный  уровень в организме, обеспечивая скорейшее восстановление  потраченных сил. 

     Защита  для   погруженных  Аратином  в стазис   людей была готова. Но  в мёртвую зону  Густав   отправился далеко не сразу. Он  осознанно не спешил, оттягивая момент одинаково желанного и  настораживающего  его общения.  Аратин   и сам не знал, чего опасается. Возможно, боялся  растревожить  душу? Стоит ли  утолённое любопытство  больной  тоски  о  потерянном и невозможном? Кто эти двое?   Люди  так  непредсказуемы. Не пожалеет ли он  о  том, что не смог просто пройти  мимо?

   Потратив какое-то время на борьбу с самим собой, Густав  всё же вернулся за  нуждающимися в его помощи путниками. Нашёл он их  в том же месте, где и оставил.  Лежали    под  корнями старой  ели целёхонькие.  Собственно, иначе и быть не могло. Ни человек, ни хищник  в  мёртвой зоне  не  безобразничал.

   Закрепив на мужских запястьях  защитные артефакты, Аратин   снял  стазис  и,  отойдя  в  сторону,  стал  ждать, когда  чудом выжившие счастливчики очнутся.

   Первым пришёл в себя мужчина помоложе. Распахнув глаза, он какое-то время продолжал  лежать, чутко прислушиваясь  к  ничем  не нарушаемой тишине.

    А ведь он сканирует пространство, понял Аратин, ощутив  едва  заметный  всплеск    магической  активности.

- Значит,  сиятельные,- усмехнулся Густав.- Предсказуемо. Чтобы  бродить по Сумеречному лесу требуется незаурядное  нахальство, присущее  на  Магисе   лишь  представителям касты избранных.

От   спасённых им людей Аратин предпочёл закрыться. Хотел   понаблюдать за ними, оставаясь незамеченным. 

  Очень  скоро  очнувшийся  сиятельный  поднялся на ноги, огляделся и  тут же  бросился  к, лежащему   неподалёку, товарищу.

 Что  эти  двое – друзья,  Густав понял  по   беспокойству,   с которым   тот   склонился  над  неподвижным телом,  щедро  делясь с  ним  своей, едва  восстановленной, силой. 

- Слава Богине, ты жив! – с облегчением выдохнул Ремтон, ловя расфокусированный  взгляд Майлина.

- Мы живы,- поправил  друга  Май, с его помощью поднимаясь с земли.

  Теперь  они  стояли  рядом, внимательно  изучая  окрестности.

     Ремтон с Майлином   плохо понимали, что же с ними  произошло. Последнее, что  осталось в памяти, это вязкий   туман, почти сразу окутавший их.  Его жадные щупальца тянулись к важным жизненным центрам, истощая организм. Жалкие попытки  защититься   оказались  тщетными.  Какое-то время  ускользающее  сознание  истарцев  упрямо цеплялось  за  чётко поставленную  задачу  выжить. Но потом небытие всё- же поглотило их.