И мир(не)рухнет. Голодные игры

Смерть наносит визит

Так как Хеймитч мой ментор и наш сосед, отец решает познакомиться с ним ближе, все заканчивается попойкой. Из окна спальни вижу, как отец идет к нашему дому, пошатываясь и улыбаясь. Хеймитч выглядывает в окно, проверяя, чтобы он дошел. Замечает меня и поднимает два больших пальца. Он явно доволен собой и не менее пьяный. О чем они говорили выведать не получается, но после этого вечера они становятся приятелями. Кажется, это первый приятель отца, который младше его на 15 лет.

Между тем, приближается 9 сентября, а вместе с ним и мое восемнадцатилетние. Погода все еще хорошая, мы вытаскиваем стол на улицу и устраиваем ужин под открытым небом. Помимо семьи приходит Итан и мои подруги — Джози и Аша. Я стараюсь меньше думать в этот день и просто быть благодарной. Поначалу Хеймитч явно чувствует себя не в своей тарелке, но в праздничной атмосфере разговор завязывается довольно быстро. Я заранее предупредила Джози и Ашу, что Хеймитч теперь часть моего окружения. Пусть и не сразу, пусть и со скрипом, но они смирились. Глядя на то, как он общается со всеми, я вдруг поняла, что Хеймитч умеет произвести впечатление. В своем лучшем костюме, гладковыбритый и с помытой головой, он быстро развеял все сомнения касательно своей персоны.

А меня сегодня удивил Итан. В дистрикте не принято дарить дорогие подарки, зачастую вообще обходятся только словесными поздравлениями. Но он подарил мне платье. Платье, сшитое мамой. В нем я и была вечером. Светло-голубая цветочная ткань, красивые рукава-воланы, закрытая горловина. Когда увидела вырез на спине, в первую минуту напряглась, задумавшись: наверняка будет видно верхний край моих шрамов. Врачи пообещали их убрать, но лишь после моего полного восстановления. Итан сказал, что знал о них, однако никакие шрамы не могут испортить меня в его глазах. Я поблагодарила его за платье и обняла.

На самом деле, я давно понимала к чему все идет. Наверное, еще до жатвы и уж точно после. Но игнорировала. До тех пор, пока игнорировать не стало невозможным. Перед самым застольем мы случайно соприкоснулись руками, когда тянулись за тарелками из кухонного шкафа. Итан смотрел на мои губы необычно долгим взглядом, и прежде, чем я успела что-то понять, поцеловал. Сразу же после быстро ушел, забрав с собой тарелки. Наверное, это правильно — закономерное развитие наших отношений. Итан хороший, он никогда не причинит мне вреда. Он надежный, и он мне нравится. Подобные мысли вертятся в моей голове, пока я сижу за столом, покручивая в пальцах бокал с вином. Итан сидит по правую сторону от меня. В какой-то момент он закидывает руку на мой стул и легко касается пальцами моей спины. Я улыбаюсь ему, и он оставляет руку так. Это непривычно, но ведь непривычное не всегда плохое. Вечер протекает неспешно, мы много смеемся. Когда разговор заходит о Голодных Играх, Хеймитч умело сглаживает углы, чему я очень рада.

В какой-то момент мама говорит:

— Жаль, что мы не забрали из старого дома проигрыватель.

— Дорогая, он скрипел и шипел так, что вороны разлетались. – и отец абсолютно прав.

Я ловлю взгляд Хеймитча, он кивает и поднимается.

— У Хеймитча есть проигрыватель, сейчас он что-нибудь включит.

Все радостно шумят, заметно оживившись, и вскоре из его дома раздается музыка.

В итоге за столом остаюсь только я, по понятным причинам, Хеймитч и Итан. Но позже и Хеймитча уводит кружиться Элиза. Я смотрю на родителей, танцующих вместе, своих девчонок, Элизу, прыгающую и кружащуюся возле Хеймитча, Рика, и чувствую себя очень довольной, почти счастливой.

Когда раздается знакомая мне медленная мелодия, Итан касается моей руки.

— Потанцуешь со мной? Осторожно.

Я мягко улыбаюсь ему:

— Конечно.

Он берет меня за руку, и мы идем к «танцполу».

Я никогда не танцевала в паре. Несколько раз видела, как танцуют мои сверстники на подпольных вечеринках,но всегда отказывалась сама.

Как многие вещи в жизни, со стороны это казалось лучше, чем есть на самом деле. Мы неспешно шагаем в такт музыке, Итан кладет руку на мою спину, а я размещаю свою на его плече. Он совсем близко, и я чувствую, как от него приятно пахнет хвойным мылом, а глаза блестят. Ему явно нравится танцевать. Наверное, все дело в моей спине: сложно расслабиться, когда контролируешь каждый шаг. Я замечаю, что остальные обратили на нас внимание.

Мама одобряюще улыбается, Рик демонстративно кривится, будто его сейчас вырвет. Подросток, что уж тут. Когда мелодия заканчивается, Итан целует меня в щеку. Когда мы возвращаемся за стол, папа, будучи уже хорошо подвыпившим, говорит:

— Молодой человек, не забыли ли вы поставить меня в известность о намерении встречаться с моей дочерью? — тон его шутливый. Но Итан краснеет и даже начинает заикаться.

— А можно? Позволите ли вы мне встречаться с вашей дочерью?

— Если она сама не против.

Он нервничает еще больше и берет меня за руку.

— Виктория, ты хочешь со мной встречаться?

Теперь точно все смотрят на нас. Повисла тишина, нарушаемая только музыкой. Я глубоко вдыхаю и прерывисто выдыхаю:

— Да.

Итан расплывается в широкой улыбке и едва ощутимо касается моих губ в поцелуе. Послышались аплодисменты. Девчонки хлопают громче всех.

Встречаться с парнем оказалось намного легче, чем мне казалось. По сути, между нами ничего не изменилось. Мы все также гуляем вместе, иногда ужинаем с моими родителями. Итан тренируется на мне в преподавательском искусстве, пока я вяжу, так что уже через неделю после начала его тренировок у него был новый кардиган. Итан часто ко мне прикасается, ненавязчиво обнимает, держит за руку. Это приятно. Иногда мы находим укромное место и целуемся. Целовать Итана легко. Но иногда больше хотелось просто поговорить. Целоваться и часто обниматься – вот, по сути, и все, что отличает дружбу от отношений.

Но спокойные времена имеют свойство быстро заканчиваться. Особенно если ты живешь в Дистрикте. В первых числах октября на кладбище появляется несколько новых могил – жертвы кори, внезапно охватившей наш дистрикт. Отдельные случаи быстро превращаются в эпидемию. Октябрь звучит хриплым кашлем, пахнет отварами ивовой коры и горячным потом, прерывается надрывным воем матерей и жен. Ворон становится все больше, число могил растет с каждым днем. Я вызываюсь помогать миссис Эвердин с обходом тяжелобольных. Присоединяюсь к небольшой кучке волонтеров, которых она собрала вокруг себя. Я переболела корью еще в детстве, поэтому не боюсь заразиться. Миссис Эвердин совсем не была против: рук настолько не хватает, что она рада любой помощи. Мама тоже присоединяется, и это нас сближает. Мы день ото дня кипятим воду, меняем компрессы, варим отвары и готовим для тех, кто не может сам. Помощи ждать не стоит. Наша смерть – наши проблемы. Человеком больше – человеком меньше, Капитолий всегда хотел, чтобы мы выживали, так какое им дело до эпидемии?