И монстры проснулись

Глава 4. Утро добрым не бывает

Данил

Я вновь пребываю в кошмаре. Языки пламени хватают меня за ноги и руки, будто пытаются задержать в горящем здании. Любая попытка к бегству карается ожогом. В соседние двери стучат, и я несусь на помощь к запертым детям, скидывая огненные оковы.

— Пожалуйста! — молят сироты сквозь слёзы. — Спасите!

Хватаю дверную ручку, и ладонь вспыхивает от раскаленного металла. Дети барабанят со всей силы. Я прикрываю нос рукавом и кашляю от дыма, собравшегося под потолком. Когда я распахиваю дверь и вбегаю в пустую комнату, меня что-то толкает в плечо. Глаза мечутся по кроватям, детским вещам, надписи на стене «Спаси!». Плачь разносится по всему лагерю.

Я открываю резко глаза и понимаю, что слишком тяжело дышу, словно в лёгких остался едкий дым. Валера, сидящий передо мной, обеспокоено изучает моё напуганное лицо и бегающие по однушке глаза. Он в куртке, обуви, позади него кинуты два пакета с едой. Я осознаю, что нахожусь на полу лишь спустя минуту после пробуждения.

— Я тебя разбудил? — виновато спрашиваю я.

— Только если соседний снизу, когда бился о пол, — Валерий встаёт и собирается уйти на кухню, но неожиданно смотрит на меня. — Я не должен был уходить, потому что обещал тебе ночь без кошмаров.

— Всё нормально, — отмахиваюсь я, принимаясь подниматься с пола. Плечо, на которое я грохнулся вниз, болит. — Я привык к кошмарам. Ты ходил в магазин?

Он берёт один пакет и выкладывает продукты на столешницу:

— Ага. Ты любишь йогурт с клубникой? Или будешь с черникой? Я и тот, и тот принёс, если что. А ещё у тебя нет молока, масла... Короче, когда ты закупался последний раз? У тебя абсолютно пустой холодильник, даже пожрать на завтрак нечего.

Я помогаю ему выложить второй пакет по полкам, удивляюсь:

— Не знал, что у тебя имеются деньги. Не, я в том смысле...

— Я ничего не говорил про покупку этих продуктов, — ухмыляется Валера и открывает черничный йогурт. — Будешь?

— Ты украл всё это? — мои глаза становятся, как пять копеек.

— В ближайшем магазе нет камер, знал? И продавщицы легко поддаются телепатии, — находит оправдание тот и видит моё неодобрение. — Да брось, никто ведь от этого не умер, верно?

— И часто ты проделываешь свои трюки на людях? — я скрещиваю руки на груди и отклоняюсь назад, на тумбу.

Валера задумывается, мысленно явно считая свои проделки, и я вздыхаю:

— Понятно, — каким-то необъяснимым образом я замечаю время на настенных часах и вскрикиваю. — Вот блин! Я на пары опаздываю.

И бегу в ванную, дабы успеть хотя бы почистить зубы и умыться, на душ времени уже не хватает. Валерий тащится за мной и останавливается в проёме, наблюдая за мои действиями и поедая йогурт. Я наспех чищу зубы, плескаю воды на лицо и впервые не опасливо поднимаю голову к зеркалу над раковиной. Карие глаза встречаются с точно такими же в отражении. Никаких детей за спиной и пугающих звуков. Я и моё вполне нормальное отражение. Непривычно даже.

Валера видит изменения в моей мимике и хмыкает:

— Да-да, моя заслуга, не благодари.

— Как ты это делаешь? — искренне восхищаюсь я и гляжу на мужчину. Затем вспоминаю про универ и строгого препода и пулей вылетаю из ванной. — Ты бы не мог...

— Собрать твои вещи? — заканчивает Валера с моим рюкзаком в руке. — Без проблем, Дань. А ты прогулять не можешь?

— Ни в коем случае.

— Я надеялся, что мы поедем к доку. Вместе. Ну и он запишет изменения, расскажет про других связанных. Нам же нужно найти их, забыл?

— Мне нужно сдать реферат и получить удовлетворительную оценку, а потом отсидеть пары и вечером обслужить посетителей в кафе, — я встречаюсь с ним взором, когда застёгиваю рубашку. — Прости, у меня другие планы.

— Понимаю, — кивает он и отдаёт мне рюкзак с нужными тетрадями. Как, оказывается, эффективно, что мы связаны, и Валера читает мои мысли. — У тебя же что-то на подобии примитивной людской жизни.

В его голосе проскальзывают нотки сарказма. Я хмурюсь и отворачиваюсь. Пусть думает так, всё равно. Я закрываю квартиру, и мы в тишине идём к метро. Валерий поглядывает в мою сторону, я полностью игнорирую это, хоть и прекрасно ощущаю. В вагон мы заходим вместе. Я сдерживаю вопрос, куда он едет, поскольку квартира Ланцева в другой стороне, но молчу. Он читает меня, как открытую книгу.

— Ты не против моего присутствия? — интересуется Валера, держась за поручень возле моей головы.

Поджимаю губы:

— В любом случае ты не уйдешь, пока я не помогу тебе.

— Дело не в помощи или задание дока, — произносит серьёзно тот. — Я тебе помочь хочу, Дань, но хочешь ли ты моей помощи?

— Откуда мне знать? — бурчу я в ответ. — Во мне всё перемешалось, я и сам бы для начала был бы рад разобраться в себе.

— Вот для этого я и здесь. Пока ты сомневаешься, я буду рядом, а если ты захочешь прогонять меня, по-настоящему прогнать, я уйду без промедления. И продолжу искать связанных мутантов один. Мне не привыкать к одиночеству.

Я смотрю на него мельком, вновь умалчивая и скрывая кучу вопросов за телепатическими блоками. Валера разглядывает людей, кажется, читает их мысли, и я тайком изучаю его лицо. Точёная линия подбородка, огромные карие глаза, ровный нос, плавный изгиб губ, широкие плечи и...

— Наша станция, — Валерий оборачивается ко мне, и я отвожу глаза, но знаю, меня поймали с поличным.

Мы выходим из вагона и поднимаемся наверх. Он смотрит на меня со ступеньки выше на эскалаторе и спрашивает:

— Почему ты не помнишь меня?

Хотя я был давно к этому вопросу, сердце предательски забилось быстрее. Отводя голову, я выдаю как можно спокойней:

— Я же говорил. Пробелы в памяти.

— Может ты сам не хочешь вспоминать детский дом? — он толкает дверь, и ветер бьёт нам в лица.

Я делаю шире шаг, намереваясь отвязаться от Валеры, тот спустя минуту ровняется со мной, глядя вперёд. Погода холодная и сырая, и в этот раз я решил взять куртку. Она согревает мои плечи, за спиной болтается на одной лямке рюкзак. Универ виднеется из-за забора, перед зданием несколько моих сокурсников, обсуждающих новый фильм и свои впечатления.