И нарекли меня женой жнеца

И нарекли меня женой жнеца

– И нареку я нашу дочь Октавией, – темноволосый мужчина держал в крепких руках младенца. – Пусть она будет мила и красива не меньше, чем её очаровательная матушка, но сердце пусть лучше будет крепким – как у отца.

– Девочке всего пара часов от роду, а ты уже блуждаешь в мечтах о том, какой она станет спустя много лет, – теплый румянец не сходил с бледного лица златовласой девы. Она мягко улыбнулась мужу и поманила рукой его подойти ближе к кроватке: – Не стоит гнать время. Вскоре мы будем просить его задержаться хоть на пару мгновений, чтобы подольше быть вместе.

– Не мы нарекли ее женой жнеца. Родись деточка в любой другой день – все было бы по-другому.

***

По деревне вот уже несколько лет идет молва: «Коли хочешь жить спокойно – обходи девку с золотыми волосами стороной, да ни слова не пророни. Душу ее еще до рождения продали старцы силам тьмы, так ждет теперь она часа своего. Увидишь, что по улице идет – быстро в дом беги, да в глаза ей не смотри: они темнее ночи.»

Моими единственными друзьями были родители, да пара котов, что по вечерам приходили на крыльцо с надеждой, что им вынесут что-то сытное. Сколько бы раз я ни пыталась выстроить общение с детьми моего возраста, всегда это заканчивалось криками их родителей.

Меня часто обвиняли в различных прегрешениях: то у соседей петух ночью умер, то сарай с сеном на окраине загорелся, но обиднее всего было, когда кто-то начинал болеть.

Единственным спасением в этом безумии были «небольшие радости». Так я назвала случайности, которые происходили со мной почти постоянно, но того, кто их подстраивал, я так и не нашла. Сначала думала, что это родители, но почти сразу отбросила эту мысль, так как у них просто не было на это времени.

***

Взяв с собой корзину, я отправилась в лес. В конце октября ресурсов уже было не так много, поэтому главной задачей было собрать молодые веточки ели и сосны. В холодные времена хвойный отвар помогал сохранять здоровье, поэтому я всегда старалась запасти достаточное количество ингредиентов.

В лесу я чувствовала себя лучше всего и за множество лет выучила его настолько, что могла ходить с закрытыми глазами. Я знала где находится каждое дерево, веточка или ямка.

В этот день не хотелось уходить далеко, но я знала: меня ждут в самой темной части леса. Наше знакомство произошло случайно. Казалось, что с того момента не прошло и пары месяцев, – воспоминания до сих пор оставались слишком отчетливыми. В тот день я выбралась из дома собрать чернику, когда на одной из ветвей заметила шелковую ленту красного цвета.

Я знала, что ни у кого в деревне не было таких, а купцы из города приезжали к нам только через пару недель. Внутри меня одновременно бушевали страх и желание понять, почему же эта лента висит тут.

Стоило дотронуться до нее, как лес в мгновение заполонили тени: одни выглядывали из за деревьев, другие бесстрашно подбирались ближе. Но все внимание привлекала большая фигура, что стояла на границе света. Я никогда не видела подобного: его глаза пылали зеленым огнем, а из длинных волос виднелись массивные рога, уходящие назад.

– Не бойся, они не тронут, – низкий голос звучал устрашающе, но неожиданно для себя я почувствовала умиротворение, что постепенно заполняло каждый уголок моей души. – Они лишь хотят узнать, кто ты и не обидишь ли их.

– Кто вы? – я не могла узнать своего голоса: он стал таким тихим, но я знала, что меня услышат. – И почему все изменилось, стоило мне дотронуться до ленты?

– Я отвечу на любой вопрос, что интересует тебя, но только не сегодня, – он двигался слишком плавно для обычно человека. – Сегодня, Октавия, ты станешь моей женой.

– В деревне меня нарекли женой жнеца, но я видела тебя и раньше, – стоило молодому человеку выйти под солнечные лучи, как я узнала его. – Мы виделись с тобой в лесу, но ты был без рогов и в одежде лекарей.

– В обычные дни маскироваться мне не составляет труда, но перед ночью тьмы сдерживаться нет желания, – мужчина слегка улыбнулся и протянул руку. – А тебе нужно привыкать видеть меня в таком обличии.

– А если я решу сбежать?

– Тени настигнут быстрее, чем ты успеешь сделать шаг с таким умыслом, – он сложил руки на груди и нахмурил брови. – И неужели ты не хотела бы сбежать? Эти люди сторонятся тебя, боятся, хоть старое поколение само решило, что отдадут мне ребенка, рожденного тридцать первого октября.

– Я ведь успею попрощаться с родителями? – казалось, что сердце пропустило удар. – Если я все правильно поняла, я стану твоей только в полночь.

– Конечно. Я не могу удерживать тебя ни сейчас, ни после – ты вольна делать все, что захочешь, – он провел по моему плечу, еле касаясь кожи кончиками пальцев. – Но если сама не придешь ночью в лес, мне придется забрать тебя силой.

***

Стоило мне вернуться домой, как я заметила изменения внутри помещения. Некогда уютное обиталище будто перестало быть родным. В очаге не горел огонь, из-за чего в помещении было очень холодно, а некогда общая комната выглядела так, словно в ней не появлялись люди вот уже много лет.

С каждой секундой страх становился все отчетливее. Я побежала через общий зал в спальную часть дома. Деревянный пол неожиданно стал мягким и вязким. Каждый шаг замедлял меня все с большей силой, но я упорно двигалась к двери.