И не убоюсь я

История вторая. Шёпот в ночи

Когда оказываешься на улице, выбор остаётся небольшой.

–…и отдаю я жизнь, и душу, и тело, а вместе с тем и разум свой…

Или каким-то образом – не без помощи удачи, быть может – находится тот, под чьим крылом можно обрести кров. Тогда, впрочем, остаётся лишь надеяться, что кормящая рука добра, а в голове владельца этой руки нет и тени зла.

–…во славу Очищения и во славу Единства, любви коих полно сердце моё…

Или приходится идти прямиком в церковь, что принимает в свои объятья всех сирых да убогих, дарует им покой. Причём не исключено – впоследствии придётся работать на жрецов, потому что праздность и леность ещё ни один священник не поощрял.

–…и во имя мира, дабы сохранить свет и покой…

Кто-то берётся за самую грязную работу ради денег и почёта. Другим Писание западает настолько глубоко в душу, что не ищут они больше ни титулов, ни славы. И вот все они – и жаждущие богатств, и уповающие на милость Единства – уже стоят на коленях перед алтарём и повторяют слово в слово священную клятву за тем, кто станет им и отцом, и братом.

–…и во имя Ордена, чью ношу нести мне отныне и во веки веков…

Ещё несколько слов, и не останется ничего. Мир будто бы замирает, предвкушая эти слова. И видишь… Завораживающий танец пылинок в свете лучей, пробивающихся сквозь наборный разноцветный витраж. Лёгкие полу-прозрачные занавеси, развешанные вдоль стен, скрывающие статуи в нишах, и играющий с невесомой тканью сырой сквозняк. Витые спиралью многоярусные подсвечники, в чьих чашах весело мигают пахнущие разнотравьем свечи, а на самой вершине расположились небольшие курильницы с удушающим ладаном. Гасящий звуки шагов толстый ковёр, протянувшийся от входа и до алтаря между стройных рядов скамей. Склонённые в смиренном принятии будущего головы готовых к постригу мальчишек, мужчин, стариков, в рядах которых – что самое удивительное – можно заметить длинные косы девочек и девушек. Сколько из них выдержит изнуряющие тренировки? Сколько будет готово убивать?..

–…я есть Клинок, дарующий милость Очищения.

И потом… потом взгляд сам собой падает на укрытый тенью чёрный обелиск, и больше уже ничего не разглядеть. Тело будто бы напоролось на ржавый искривлённый шип, и получается только барахтаться выброшенной на берег рыбой, глотая раскалённо-удушающий воздух.

– Вам разрешено здесь находиться? – Рука в плотной грубой перчатке легла на моё плечо, и я отпрянул от холодной каменной колонны, вместе с тем избавляясь от цепкого наваждения.

Втянув полной грудью смесь церковных запахов, не сразу сообразил, что невысокая фигура, укутанная в мантию, обращалась ко мне. Любому несведущему скрытый багряной тканью аляповый силуэт показался бы смешным, но опытный глаз без труда увидел бы очертания доспеха и специального пояса для амулетов. Что, интересно, у этого служителя церкви есть при себе? Он мог бы спалить всё кругом за считанные мгновения? Или ему достаточно волоска с головы, чтобы отправить кого-то в беспробудный сон? Или он может облететь все Самоцветные города за одну ночь? Или одного взгляда ему хватит, чтобы на месте убить? Или где-то там притаилась ЧёрнаяВестница? Что же, что таят в себе его амулеты?

– У вас есть разрешение находиться здесь во время закрытой службы? – посмеиваясь, спросили меня ещё раз.

Я смотрел прямиком под капюшон багряной мантии и не видел ничего, кроме чернильной густой тьмы. Но – и вместе с этой мыслью по телу волнами пронеслись мурашки – тьма эта совершенно точно ухмылялась мне своей зубастой ухмылкой. Словно она готова здесь и сейчас откусить мне нос.

– Третий раз спрашивать не буду, – грозно произнёс Клинок и крепче сжал руку на моём плече.

До конца не осознавая происходящее, я схватился за нос и пробормотал первые строки молитвы за упокой собственной души, сбиваясь попеременно на древние, самоцветные и заморские языки, помимо родного атмэльского и бывшего в частом обиходе сэт-а-ситэ. За долгие странствия защитным рефлексом стала попытка скосить если не за иностранца, то хотя бы за умалишённого. Впрочем, одежда и характерная накидка на одно плечо выдавали во мне книгочея с головой, и только после длинного ряда размышлений до меня дошло, что требуемое разрешение покорно лежало во внутреннем кармане жилетки.

– Смиренно прошу вас о помощи, – замерев в поясном поклоне, я протянул Клинку подписанную самим верховным жрецом грамоту.

Протянутый документ почему-то не торопился покидать моих рук – будто бы он нёс в себе скрытую угрозу и любой, прикоснувшийся к нему, протянул бы ноги на месте. Уж не знаю из-за чего, но книгочеев опасались наравне с магами всех мастей. Хотя не сказать, что необоснованно. Знание истории, древних легенд, сказаний и науки складывать руны, умение добывать информацию и использовать её в своих целях, вхожесть во многие знатные дома и допуск во все Самоцветные города – всё это таило в себе угрозу куда большую, чем обыкновенный магический дар. Для Единства и его репутации, само собой разумеется.

– Вы – Амарант? – спросил уже женский голос.

Разогнулся и коротко кивнул в ответ на вопрос. Настоятельница монастыря, в который каким-то чудом мне удалось пробраться на принесение клятвы новообращёнными Клинками, не выглядела особо обрадованной визитом книгочея. Какие бы редкие книги я не принёс с собой, а всё ж – пришлый чужак, нарушающий покой отдалённого монастыря своим присутствием.

– Идёмте со мной.

Высокие своды украшала роспись звёздного неба, ближе к стенам переходящая в более светлый тон, а на самих стенах будто бы поселился рассвет. Широкая галерея, сменившая коридор, шла вдоль внутреннего сада и уводила от храма к какому-то другому строению. Настоятельница решительно свернула на вымощенную мраморными плитами дорожку, витиевато петлящую среди вишнёвых деревьев. Не отставая от проводницы, я всё же успевал вертеть головой по сторонам, разглядывая незнакомую обстановку монастыря, попеременно с этим ловя любопытные взгляды послушниц. Помимо меня да Клинков, мужчин здесь больше не было, а уж если учитывать вычурную дорогую одежду, интерес здесь представлял исключительно я один. Возможно, мысль отдавала потаённым самолюбованием, но внимания со стороны это не отменяло.