И Откроется Клад

Конец июня, наши дни

— Нет, нет и ещё раз нет!!! — от Машиного крика Илья поперхнулся и выронил из рук бутерброд с вареньем.

Катюшка похлопала приятеля по спине и укоризненно сказала:

— Ты, Машка, прям как наши ботаны становишься. Одна учёба на уме. Вот послушай…

— Нет, — вновь заявила Маша, однако на этот раз отрицание прозвучало не настолько убедительно. По опыту двухлетней совместной учёбы девушка знала: если эта парочка что-то задумала, никакие протесты в расчёт не примутся. Но хотя бы попытаться стоило.

— Илья! — теперь кричала Катя. Она заметила, что бутерброд приземлился на клавиатуру компьютера и, естественно, вареньем вниз.

— Катюха, я отмою, только не выгоняйте, — взмолился Илья, — Санёк в комнату свою очередную привёл. Мне ещё часа два надо где-то перекантоваться.

— Сиди, сколько уж всего разбил и испортил, — Катя протянула Илье тряпку и вновь переключила внимание на подружку. — Куда? Сядь, я не всё рассказала.

Маша, на цыпочках пробиравшаяся к двери, вернулась и забралась с ногами на кровать.

Похоже, в этом году отмазаться не получится. Прошлым летом только сломанная рука спасла её от участия в поисках золота Колчака. Правда, и Катюшка с Ильёй, после того, как их чуть не засыпало в Холмушинских пещерах, интерес к кладам умерили. Но, как выяснилось, ненадолго.

Маша который раз удивилась тому, как она домашняя девочка, для которой и проживание в общаге явилось экстримом, оказалась в компании этих авантюристов. Хотя, что скрывать, она очень привязалась к похожей на цыганочку, заводной и азартной Катюшке и к долговязому недотёпе Илюхе.

Краем уха слушая что-то воодушевлённо рассказывающую Катю, Мария уловила слово: Тобольск.

— Так мы в городе клад искать будем? — оживилась она. Такой поворот событий устраивал. Это не по пещерам лазить и не по тайге непроходимой бродить.

— Чем ты слушаешь? Многие считали, что «бугорное золото» из скифских курганов князь спрятал в древнем городище на берегу Пышмы. Я же точно знаю — клад в городе, в Тобольском Кремле! — Катюшка торжествующе обвела взглядом друзей. — Когда искала материалы для курсовой, мне нужны были данные о некоторых монастырях. Так вот: один из них прославился тем, что там проживала сестра Марфа — в миру София Матвеевна Гагарина! Понятно?

— Не-а, — отозвался Илья. — Какой князь? Что за монахиня?

— Князь Гагарин — первый губернатор Сибирский. Ну, тот, кого прозвали «расканалья господин». В те времена все воровали, но этот скоммуниздил столько, что Пётр Первый его казнить распорядился. Заступничество царицы и знатной родни не помогли. Прикиньте, сколько награбил! А перед тем, как его арестовали, успел губернатор сокровища свои спрятать. Хорошо спрятал — до сих пор не нашли. В поисках клада ещё в девятнадцатом веке городище у Пышмы всё перерыли. Я заметку по инету смотрела в Тобольской газетке — уже в этом году кто-то подвал в доме Наместника, это тоже в Кремле, вскрывал, да сторож спугнул. Вот придурки, наместники-то уже при Екатерине появились.

— А монахиня при чём? — заинтересовалась Маша.

— У Матвея Гагарина было трое детей. Сына после казни отца в матросы отправили, одна дочь замуж вышла, а младшая — в монастырь удалилась. Сохранилась часть её дневника. Сейчас монастырь не действующий, там музей. А дневник в запасниках долго лежал. В этом году только в экспозиции выставили. Экскурсовод сказала: фоткать нельзя, так я на сотик щёлкнула. Потом еле перевела текст со старославянского. Она об отце пишет, сказал, мол, батюшка как уезжал: помни, по имени твоему да по числу детей моих.

— Так вот ты куда у декана отпрашивалась, а я думал, домой ездила. Почему нас с Машкой не взяла? — обидчиво высказал Илья.

— Проверить хотела, чтоб наверняка, — начала оправдываться Катя.

— А что записи монахини значат? — Маша почувствовала, как её тоже охватывает азарт поисковика.

— В Кремле Тобольском есть Софийско-Успенский собор. А дочь-то София! Этот собор строился мастерами по образцу Вознесенского в Москве. Чертёж я в инете нарыла. Там, в подвале, под полом семь усыпальниц — митрополиты похоронены. А к концу правления Гагарина было три! По числу его детей. Значит под третьей усыпальницей вход в подземелье.

— Лучше по тайге бродить, — Маша поёжилась при упоминании о могилах.

— Это запросто! — рассмеялся Илья. — Нас приглашали сплавляться на плотах по Оби, а обратно пешком через тайгу. Ты же, Машка, первая завопила, что плавать не умеешь и «достали уже своей природой».

— Значит так, — Катюшка заметно повеселела. — Через три дня сдаём последний экзамен и выезжаем. Билеты я заказала. Родителям скажем, вместо Египта решили в туристическую поездку в Тобольск. Они точно обрадуются. А то все мозги проели: «В Египте акулы, в Египте война». Завтра Илюха берёт паспорта и едет выкупать билеты, а мы с Машкой по магазинам затариваться: фонарики, верёвка, лопатка, ломик, нож складной, свечи не забыть.

— А свечи зачем? — насторожилась Маша.

— Я недавно читала, как в Польше под одним монастырём в подземелье группа ребят чуть не погибла, там некоторые ходы такие глубокие — воздуха мало. С тех пор в подземельях обязательно зажигают свечу, когда кислорода не хватает, она тухнет. Машка, ты чего побледнела? Не боись. Может, успеем клад найти до того, как задыхаться начнём. Шучу. Кстати, Илья, не забудь у ребят прибор взять для определения пустот в стенах.

— Это что ещё и стены ломать? А кто нам позволит? — у Маши начали просыпаться нехорошие предчувствия.

— Маруся, она и есть Маруся, — фыркнула Катя. — Собор сейчас закрыт для посещений — на реставрации, весь лесами обставлен. Мы ближе к вечеру в Кремль на экскурсию придём и незаметно внутрь проберёмся. И будем искать спокойно всю ночь.

Маша хотела возразить, как раздался стук, и в комнату сразу же ввалился Санёк — общежитский Казанова. Вид он имел встрёпанный и недовольный.

— Привет, девчонки! Илюха, одолжи стольник, — произнёс он.

— О, мальчика продинамили, он решил горе заглушить пивасиком, — прокомментировала ситуацию Катя.