И Откроется Клад

Конец июня, наши дни

Катя с Ильёй выбрали место, не захламлённое строительным мусором, и принялись разбирать рюкзаки. Машу пришлось окликнуть дважды, прежде чем она оторвалась от колонны и включилась в работу. Вспомнив, как промёрзли в Тюремном Замке, решили, что в подвале вряд ли будет теплее и накинули ветровки. Вход в подвал был завален бумажными мешками, небрежно накрытыми куском брезента.

— Цемент, — определил Илья.

Волоком оттаскивая мешки, освободили дверь. На ней висел навесной замок на ржавых петлях. Илья поддел петли ломиком, гвозди с лёгкостью вышли из трухлявого дерева. Из подвала пахнуло холодом и сыростью. Катя посветила фонариком: вниз вели каменные ступени. Подвал был тоже большой и ещё более захламлённый, чем сам собор. Темнота там была густой и какой-то осязаемой.

Искателям предстояло добраться в противоположный от входа угол. Илья пошёл первым, осторожно огибая препятствия. Катя двинулась следом. Маша немного помедлила на пороге, но тоже пошла. Не могла же она признаваться друзьям, что темноты боится. Девушку не оставляло чувство: подвал обитаем. Она внимательно прислушивалась. Откуда-то слева раздалось шуршание и писк.

Маша остановилась и быстро посветила фонариком в ту сторону. Никого. Только двинулась дальше, писк повторился. Снова повернула фонарик. На этот раз в круге света мелькнула большая крыса. За ней ещё одна. Маше показалось — крысы не меньше собаки.

— Ой, мамочки, — вскрикнула девушка и кинулась догонять друзей. Спереди послышалась ругань Ильи. Парень не подумал, что усыпальницы могут быть низкие и, споткнувшись об одну, ушиб ногу. Катя, сверяясь с планом и светя на усыпальницы, бормотала:

— Так, вот отсюда, точно. Тут и камень старее. Третья. О, смотрите, у плиты край отличается от других. Давайте двинем. Машка, что стоишь? Бегом сюда. И раз!

Плита неохотно сдвинулась. Посветили в щель фонариком. Увидев ткань, похожую на бархат, и краешек черепа, Маша тоненько взвизгнула.

— Блин! Не с той стороны зашли, — ругнулась Катя. — Чего стоим? Давайте митрополита закрывать.

Зашли с другого конца и вновь налегли на плиту. Усыпальница закрылась.

— Вторая попытка, — сказал Илья. Он порылся в рюкзаке и достал прибор. — Сейчас определим, где пусто.

— А раньше не судьба была? — возмутилась Маша.

— Не подумал. Как моя бабушка говорит: умная мысля приходит опосля, — заявил Илья, водя над усыпальницами изредка мигающим прибором.

Катя подпрыгнула.

— Крыса по ноге пробежала, — объяснила она. — Не дёргайся, Машка, не в твою сторону.

— Вот здесь, — торжествующе заявил Илья. Прибор мигал часто, словно соглашаясь.

— Это первая, — сообщила Маша то, что все и так видели.

— А, попытка не пытка. Поехали, — вновь оживилась Катя. Дружно нажали на плиту. Она отъехала. Снова посветили в щель.

— Ступеньки, — удивлённо прошептала Маша.

Уже с большим энтузиазмом друзья навалились на плиту, расширяя вход. Перед тем, как спускаться Катя зажгла свечу. Та горела весело и ярко. Ступенек, довольно крутых, было десять. Далеко вперёд уходил узкий коридор под арочным сводом. Пол был тоже выложен камнем. Сразу от лестницы вправо и влево виднелись ходы. Справа ход был засыпан землёй, а слева оказалась каморка: маленькая комнатка. Девушки стояли на пороге, Илья вошёл внутрь. В каморке находилась скамья и кирпичи. Илья обнаружил жестяное ведро и инструмент, напоминающий мастерок.

— Похоже, в этом подземелье что-то замуровали, — сказал он задумчиво.

— Или кого-то, — добавила Катя. — Прекращай дрожать, Машка. Призраков не бывает.

Маша обхватила себя руками, стараясь унять дрожь. Вновь появилось непонятное чувство: опасность, беда. Не сейчас. Давно.

— Девчонки, давайте по подземелью пройдёмся и сначала определим, где кирпичи отличаются или раствор виден. Я осмотрю левую сторону, вы правую, — Илья двинулся вперёд, освещая стену.

Некоторое время двигались в тишине, нарушаемой лишь их шагами.

— Ой, ниша какая-то! — воскликнула Катя. Они посветили внутрь. Комнатка, как первая, но пустая.

— Надо напротив стену проверить, — решил Илья. Он снял с плеча рюкзак, доставая прибор.

— Точно, пусто, — воскликнул он. — За стеной что-то есть.

— Смотрите, кирпич отличается, — заметила Маша.

Все трое с воодушевлением стали отбивать раствор между кирпичами. В ход пошли и ломик, и лопатка, и даже найденный мастерок.

Внезапно их ослепил поток яркого света. Раздался голос:

— А я ведь вас предупреждал.

Мужчина отвёл фонарь и направился к Маше. Девушка отшатнулась от протянутой руки. Илья кинулся на обидчика. Они, сцепившись, со всей силы ударились об уже прилично расковырянную стену. Кирпичи осыпались и дерущиеся рухнули в образовавшийся проём.

Девушки кинулись к его краю. Маша одной рукой зажимала рот, чтобы не закричать. В груде кирпичей кто-то шевелился.

— Илья, Илюша, — позвала Маша.

— Ничего, девчонки, сейчас выберусь. Классно приложило, но, кажись, ничего не сломал. Сюда не заходите, вдруг ещё что обрушится.

Словно в подтверждении его слов рухнул вниз ещё ряд кирпичей. Уже освободившийся Илья откатился и поднялся на ноги.

— Девчата, этот-то не шевелится. Дайте фонарик, мой разбился, — сказал он, отряхиваясь и отплёвываясь от пыли.

Маша протянула свой фонарик. Катя осмотрела большой фонарь мужика, потерянный в схватке. Он оказался не разбитым и включился. Девушка направила его в открывшуюся комнату, большую по размеру, чем предыдущие.

— Жив, только без сознания, — Илья раскопал противника. — Бровь рассечена, тут кровь. Кать, кинь аптечку.

Но Катя как заворожённая уставилась в угол.

— Машка, глянь, только не кричи, — сказала она и сдвинула фонарь, осветив дальний угол.

Маша вскрикнула, Илья резко обернулся. Около стены стояли стол, похожий на верстак, и какой-то ящик, а на полу в груде полуистлевшего тряпья лежал скелет. Рядом с черепом валялась фуражка, светлая, наверное, белая. Катя ещё сдвинула фонарь. На кокарде чётко стало видно двуглавого орла.