И Откроется Клад

КЛАД ПЯТЫЙ. ДЁМКИНЫ ГОРЫ. Глава первая. В путь

Михайла считался мужиком зажиточным: дом большой, хозяйство тоже не маленькое, да и пасека на выселках была делом прибыльным. Сыновья Прохор да Митрий уже женатые, отделяться не стали — с отцом жили.

Ещё дочь у Михайлы — Авдотья. Красивая девка и по возрасту невеста, да вот сватов к ней засылать никто не торопился — немая была Авдотья. Ещё девчонкой увязалась с бабами по грибы, а там набрели они на медведя. Бабы разбежались, а Авдотья споткнулась и упала. Медведь подошёл, обнюхал, а тронуть не тронул. Да только девочка так напугалась, что с тех пор говорить и перестала.

Правда, Дёмка, младший Михайлин отпрыск, считал, вовсе не из-за немоты женихи сестры чураются. Как-то раз он отцу и высказал:

— Ты бы, тятенька, не жадился, приданое бы Авдотье поболе положил, вот женишки бы и объявились.

Михайла как раз нож сапожный в руках держал, так тем ножом в Дёмку и запустил. Около головы Дёмкиной нож пролетел и в стену вошёл. Невестка от страха заслонку печную из рук выронила — хлеб доставать собиралась.

— Да ты, тятя, никак ополоумел, из-за денег чуть не порешил! — возмутился Дёмка.

— Хотел бы порешить, порешил бы, — заявил Михайла. И впрямь, несмотря на возраст, руку он имел крепкую и глаз зоркий.

— А ты на отцовские денежки не зарься, ишь — мот какой выискался, — добавил он. Да и сыновья старшие Михайлу поддержали, в отца пошли бережливые, копеечки из рук не упустят. А вот Авдотья после того разговору, как еду раскладывала, Дёмке кусочки получше да полакомее подсовывать стала.

С тех пор никак у сына с отцом ладу не было. А тут ещё время сбора орехов кедровых пришло, каждые руки на счету, а Дёмка удумал к купцу Тишкину наняться, обоз охранять, что в Тобольск направлялся.

Михайла здорово серчал. Когда сын обратился:

«Благослови, тятя, в путь-дорогу», старик не выдержал:

— Нет тебе мово благословенья, холера тя забери! Вот те моё благословенье.

И показал Дёмке увесистый шиш. Затем, вроде как слегка опомнился, к иконам повернулся и произнёс:

— Прости, Господи, мя грешного, — и перекрестился.

Дёмка из дома не вышел — вылетел. Во дворе слышит, шаги сзади — Авдотья. Узелок брату протянула, да перекрестила, мол, братка, я тебя благословляю.

Обнял сестру Дёмка:

— Эх, дорогушечка! Привезу я тебе из поездки жениха — Бову-Королевича, не мене. Ну вот, вишь, и слёзки высохли, так-то лучше, сестричка.