И Откроется Клад

Глава третья. Сказание о Кудеяре

Дед Аким продолжил свой рассказ:

— Давно то было, ишшо во времена царя Грозного. Объявился Кудеяр атаман со своими разбойниками. Грабил, убивал, никто поймать его не мог. А перед тем, как напасть, бывалоча, петухом кричал. Даже деревенька есть — Петушки, по сю пору так называется. Сказывали, што Кудеяр самому царю брат старшой, а то, што вроде как он — татарин крещёный. Да то не важно, важно, што душегуб он был каких свет не видывал.

В лесу полянка была, где он купцов казнил с их бабами да с детушками. Землица там так кровушкой пропиталась, што красной стала. Полюбовница Кудеяра Анна, што у него в помощницах ходила, сынка родила. А ишшо дочка у атамана подрастала, она с маменькой жила, женой венчанной разбойника. Как померла мать-то, Кудеяр девчонку себе забрал, вот тут-то и узнала Любава, девицу так звали, какой душегуб её тятенька.

Как она его молила, штоб не убивал безвинных, как заступалась за малых детушек! Он лишь отмахивался как от мухи назойливой, да кнутом грозил.

Раз, было дело, притащили разбойники купца с женой да тремя детками: мал—мала—меньше, в анбаре до утра заперли. Кудеяр-то с Анной в отъезде были, к утру назад ожидалися. Любава разбойничков подпоила, ключи от замка анбарного выкрала. Освободила она пленников, лошадей дала, на дорогу вывела, да и путь указала. Сама тоже назад не вернулася.

А к утру в урочище разбойников войско царёво нагрянуло, по пути, купцом указанным. Многих разбойничков в бою положили, а Кудеяр ушёл. Сказывали, ходы у него тайные подземные в кажном урочище да городище имелись. А ишшо говорили, што мог он птицею аль волком обернуться. Ну, энто врут, язык-то у людишек без костей.

Нашёл Кудеяр дочь-то, в одной из деревенек, за косы из избы выволок, саблю над ней занёс. Уж и рубануть собрался, а она за крест свой, на шее висевший взялась, да и сказала:

— Бога побойся, тятенька, дочь ить я тебе.

Не убил Любаву Кудеяр, видать даже у такого ирода на дитя родное рука не поднялась. А вот крест у неё с шеи сорвал, да сапогами в грязь втоптал. Померла вскоре Любавушка, а призрак её в тех местах часто видят. Со мной возчик с Рязани сдружился, Иван, так он божится, что своими глазами видал: девица в белом по воздуху плывёт и жалобно так просит: «Верните мой крестик».

А ишшо люди сказывали, што много кладов после себя Кудеяр оставил, богатства там несметные…

Дед Аким о кладах начал рассказывать, но Дёмка его дальше не слушал. Уж больно ему судьба дочери разбойничьей душу тронула, до слёз жалко стало девицу. Опять же сестричка вспомнилась. «Вот встану на ноги, дом заведу, заберу сестрицу у тятеньки», — размечтался Дёмка и незаметно уснул.

Проснулся он от лёгкого прикосновения, смотрит, девица в белом за плечо его трясёт и шепчет: «Проснись, Дёмушка, беда». Парень глаза зажмурил, да и вновь открыл: нет никакой девицы, дозорные спят, а полянку, крадучись окружают какие-то тени. Тут Дёмка ружьё схватил, в тень выстрелил с криком: «Тревога!».