И Откроется Клад

Глава седьмая. Возвращение домой

— Што, не ждали гостя? — Дёмка ввалился в дом, отряхиваясь от снега одной рукой, а второй прижимая к себе большой короб. Полгода прошло с его отъезда. Михайла пропавшего сына не разыскивал — уехал, и Бог с ним.

К Дёмке кинулась Авдотья, да дети Прохоровы Танюшка с Ванюшкой. Остальные же, как ужинали, так и остались за столом.

— А ну, принимайте подарки, — и Дёмка вручил племянникам по игрушечной лошадке и по огромному леденцу — петушку. Сестре на плечи шаль с кистями накинул, такими же одарил своячениц. Братьям выдал по охотничьему ружью, а отцу сапоги новенькие. Затем короб на скамью поставил и добавил, обращаясь к жёнам братьев:

Там отрезы на платья, рубахи, сами посмотрите, кому что шить.

— Ты, брат, садись, повечеряй с нами, — произнёс Прохор, не обращая внимания на сердитый вид отца. Уж больно он ружьём был доволен, да и жёнку с детками давно такими радостными не видел.

— Да нет, спасибо, некогда мне, женёнке своей обещал быстро обернуться — подарки раздать, да сестру забрать.

Тут он к Авдотье обернулся:

— Ну, што стоишь-то, собирайся!

Та птицей в свой закуток кинулась. Михайла брови нахмурил, а Дёмка тем временем на стол деньги выложил и сказал:

— Вот, тятенька, ты же хотел прикупить скотину — коровок да лошадок. Да не смотри ты так неласково, никого я не ограбил. Жилу золотую нашёл у Кривых гор.

Михайла дураком не был, понял, что откуп ему дают за дармовую работницу. Но денег было много, перечить он не стал, пусть их. Хоть и работящая Авдотья, а всё лишний рот.

— А где ты живёшь-то, — подал голос и Митрий.

— Да я у купца Тишкина дом прикупил, да лабаз. Он мне по хорошей цене отдал. Ты, говорит, мне жизнь спас, и я с тебя семь шкур драть не буду, — засмеялся Дёмка. Тут и Авдотья собралась.

Когда в санях ехали, Дёмка сестре и говорит:

— А для тебя дома ещё подарочек приготовлен. Не забыла про Бову-Королевича?

Авдотья заулыбалась — шутит братка.

Как в дом вошли, к ним девушка подбежала, раздеться помогает, снег стряхивает, и ласково так Авдотье улыбается:

— Я Любаша, жена Дёмина.

А Дёмка тулупчик снимает, а сам кричит:

— Матвей, где ты там, я тебе невесту привёз.

Тут вышел из горницы такой красавец, что у Авдотьи сердце зашлось — точно, королевич сказочный. И он на девушку, не отрываясь, смотрит: и впрямь хороша, как Дёмка говорил, ещё лучше! А что немая, не беда, он один за двоих говорить сможет. Тряхнул Матвей кудрями шёлковыми:

— Я-то на сестре твоей, Дёмка, без разговоров женюсь, а вот она-то согласна?

— Согласна, — неожиданно для всех ответила девушка. Дёмка тулуп выронил, Любаша с Матвеем замерли. А Авдотья растерянно на них посмотрела, медленно произнесла:

— Я говорю, — и засмеялась.