И Откроется Клад

КЛАД ШЕСТОЙ. ПРОПАВШИЙ ОБОЗ. Глава первая. Дом на перекрёстке

Сибирь, деревня Верхний Яр, 1878 год.

Любопытен был Савка — хлебом не корми, дай послушать, о чём взрослые толкуют. А тут тятенька надумал дом новый строить. Он всё обсуждал с дедкой Егором да с бригадиром артельщиков пришлых, а мальчишка рядом крутился и даже на речку купаться не пошёл. Трофим, так отца звали, его не гнал: пусть слушает, коль интересно. Да и гнать-то как, ежели благодаря Савке семья большого позора избежала.

Савка подслушал, как сестра старшая Матрёна с работником Ванькой сговариваются. Вздумала девка убёгом замуж выйти: с Ванькой из дому сбежать, да в дальнем селе и обвенчаться.

Савка быстро тятеньке с маменькой всё рассказал. Ну, Трофим дочь слегка поучил — всего день сесть не могла, да и дома запер. А вот Ваньке, тому здорово досталось, неделю отлёживался.

Трофим на расправу был скор, да отходчив. С Ванькой расчёт произвёл, деньги, что должен был за работу, отдал да и прочь отправил. Правда, маменька раскричалась, что, мол, нече ироду было денежку отдавать. Тут тятенька кулаком по столу стукнул:

— Нишкни, дурища! Не позволю, штоб кто говорил, што Трофим слова не держит, аль обманывает. Ты лучше приданое готовь, да не жадничай. Матрёну замуж отдаю в соседнюю деревню. Завтра сваты приедут. Со старостой я сговорился: сын его Колька давно на нашу кулёму глаз положил. Так што, стол накрывай от души, мотри у меня!

Трофим не зря строжился, мать Савкина была женщиной скупой. Мужа она побаивалась, и пока он дома был, и суп готовила понаваристей, и одёжу детям хорошую выдавала. Но беда в том, что Трофим часто выезжал: то к охотникам за пушниной, то в город, меха продавать. И только он за порог, как из сундуков доставалась одёжка плохонькая, да и кормёжка становилась неважнецкой.

Охотники с Трофимом любили дело иметь и меха ему всегда самые лучшие приберегали.

— Ты, сосед, никак, слово заветное знаешь? — допытывались деревенские, тоже мехами промышлявшие.

— Знаю, да не скажу! — смеялся Трофим.

А слово заветное в том заключалось, что с охотниками он как с равными говорил, не обманывал, да и на оплату никогда не скупился. А из города Трофим всегда своим подарки привозил.

Как-то, Савке тогда лет пять было, тятенька из города на день раньше приехал, да как раз к обеду. Похлёбку попробовал, на детей с женой, в обноски одетых, глянул да как заорёт:

— Ты штож это, мать, перед людями меня позорить вздумала?! Тимоха взрослый, девки скоро заневестятся, а ты их в тряпьё одела — впору милостыню на паперти просить. А сама? Я не тебе ли прошлый раз отрез на платье привозил, да шальку новую? Отвечай!

Мать как черти за язык дёрнули:

— А тебе лишь бы денежки проматывать!

Трофим ей затрещину залепил и добавил:

— Будешь скупердяйничать — прибью!

Ни до, ни после, он руку на жену не подымал, но той урок ей надолго запомнился.

А вот сейчас вновь не утерпела. Трофим дом собрался новый ставить. Старый-то Тимохе с его женой и детками оставлял тятенька. Ну, мать-то и разворчалась, мол, нече денежки зря тратить: и так не тесно. Трофиму пришлось пару раз гаркнуть, да кулаком по столу треснуть, чтоб угомонилась.

— Неладное ты место, сосед, выбрал, — дед Егор, лучший печник и знаток примет был очень серьёзен. — Раньше-то там тропы одна другую пересекали. Примета плохая: дом на перекрёстке ставить.

Трофим о приметах тоже знал, но уж больно расположение было хорошим:

— Ничё, дед, у меня примета на примету будет: вот как сруб начнут ставить — я под кажный угол по червонцу золотому положу!

— Эк хватил, хозяин, лучше нам бы поболе заплатил, — бригадир артельщиков засмеялся.

— Не боись! И вас не обижу, коли к сроку дом поставите, успеете? — спросил Трофим.

— А то! Мы вятские — парни хватские: поисть молодцы и на работу удальцы! Ты, хозяин, как кормить-то будешь? Слыхали мы — хозяйка у тебя больно скупа, не в обиду будь сказано.

Трофим вздохнул и поморщился:

— Да мы вон с дедом Егором договорились. Вы ж у него на постое. Так вот: я продукты даю, а бабка его вас кормит. Годится?

— Лады! — бригадир был доволен, жена деда Егора бабка Степанида готовила вкусно, лучше всех в деревне.

А Савке тятины слова про золотые червонцы в память впечатались. Старшие дети больше в Трофима пошли, а вот Савка был в маменьку: жадный да бережливый.

Когда сруб закладывали, мальчишка не отходил от артельщиков, под ногами крутился. Тятенька его пару раз шумнул, а потом и дед Егор не выдержал:

— Ты, Савелий, чем здеся крутиться, беги лучше к моей старухе, пускай стол накрывает, да про шкалик не забудет.

Савка бежал к дому деда Егора, в кулаке его был зажат новенький золотой червонец. Только один из четырёх удалось стащить, но мальчишка всё равно был счастлив.

«Надо будет его, как следует, спрятать», — думал Савка. Тратить заветную денежку он не собирался.