И Откроется Клад

Глава вторая. Важное задание

Сибирь, Тюмень, февраль 1944 года.

— Ну, Матвей Матвеич, не ожидал я, что ты надо мной, старым сыскарём, шутки шутить вздумаешь! Ладно, в отделе юнцы желторотые, но ты-то фронтовик, награды боевые имеешь! — Степан Петрович махнул рукой и опустился на табуретку, не находя больше слов от возмущения.

Матвей отвернулся от окна и стал ходить по кабинету, сильно припадая на левую ногу. После тяжёлого ранения к воинской службе он оказался не годен, вот и пришёл работать в милицию.

— А я ведь не шучу, Петрович. Хочешь, даже телефонограмму покажу. Какие тут смешки — дело государственной важности, — сказал он.

— Велика важность! Вместо того чтобы жульём да бандитами заниматься, будут, видите ли, мои ребята кошек по всему городу отлавливать! — Петрович снова вскочил.

— Будут, ещё как будут! И ты, Петрович, будешь, и я тоже, — Матвей положил руку на плечо старшему товарищу, — Необходимо в короткий срок собрать как можно больше кошек и отправить в Ленинград. Да ещё проследить, чтоб они с комфортом доехали. Сопровождающих приставить, чтобы кормили, да ухаживали.

— А зачем это всё, Матвей? — уже более спокойно поинтересовался Петрович.

— Обычно приказы не разъясняют и не обсуждают, но на этот раз объяснение дали. За время блокады много мышей и крыс развелось — вот они экспонатам в Эрмитаже и угрожают. Голод, всё подряд сгрызть могут. А в Ленинграде сейчас кошек не сыщешь. И кошек и собак — всех подъели.

— Понятно, — серьёзно сказал Петрович и озадачился, — А как же их довезти-то?

— Сейчас грузовик подойдёт, и мы с тобой в зверосовхоз поедем за клетками. Ребят же на охоту зашлём, пусть в камеру пока кошек размещают.

— Машина пришла, — в дверь заглянул дежурный сержант. В руках он держал огромного рыжего кота, шипящего и извивающегося. Щёку сержанта украшала свежая царапина. Он пояснил:

— Вот, около отделения крутился, я его и приловил. Ух, и царапается, холера!

Матвей и Степан Петрович вышли из отделения и направились к грузовику. Шофёр вылез из машины.

— Стёпка! — неожиданно закричал он.

— Николай! — отозвался Петрович, — Ты что ли? Узнал, а ведь лет двадцать, почитай, не виделись.

Пока ехали в зверосовхоз, приятели рассказали Матвею не совсем обычную историю своего знакомства. Рассказывал в основном Петрович:

— Сразу после гражданской я в Енисейск в милицию устроился. Николай чуток позже пришёл. В двадцать втором году пришло нам от начальства указание: вместе с чекистами отправляться к местечку у водохранилища под названием то ли Марьина Грива, то ли Марьина Гать. Задание нам было — проверить, не там ли золото Колчака спрятано. Не нашли мы ящиков с золотом, а нашли большую братскую могилу. Беляки там были захоронены — много, сотен пять. Отряд их, видать, специально в это местечко шёл, дорогу за собой уничтожили. А вот зачем и кто их убил? Партизан и красных дивизий в том районе и близко не было. Нас потом всех по разным отделениям, да в разные города раскидали, видно, чтобы не болтали много.

Матвей задумчиво сказал:

— А я думаю, было золото, Петрович, просто вы его не нашли. Скорее всего, солдаты его спрятали, а потом их карательный взвод и расстрелял, свои же. Вот брат мой старший, Иван, чудом жив остался. Его белые насильно мобилизовали. Где-то под Томском новобранцев заставили из эшелона ящики грузить в подводы и в тайгу везти. Брату дядька один, хохол, бежать помог, а остальных всех постреляли, после того, как золото зарыли. Не любит Иван о тех событиях вспоминать.