И Откроется Клад

Глава третья. Рассказ бабушки

Бабушка, не отрываясь, смотрела на медальон. Ей не нужно было заглядывать внутрь, чтобы узнать, что там за портрет.

— Этот медальон носила моя мама, — прозвучал непривычно тихий голос. Бабушка словно не видела ничего вокруг. Что-то в коробке привлекло её внимание. — Так вот почему батюшку убили, — задумчиво проговорила пожилая женщина. — А все думали, что из-за икон.

Этими словами окружающие были повергнуты в состояние лёгкого ступора.

— Какого батюшку? — уточнила, немного отойдя от удивления, Ксюша.

— Священника, отца Павла. Здесь церковь раньше стояла, имени Владимирской Божьей матери, да колоколенка.

— Причём тут медальон? — спросил Сергей Иванович.

— Причём тут священник? — одновременно задал вопрос и Игорь.

Бабушка ответила:

— Когда водохранилище решили строить, то стало ясно, что под воду уйдут несколько деревень, посёлок Таналык, церковь и старое кладбище рядом. Так вот, когда уже людей выселили, дома и церковь сносить начали. А усопших, что на старом кладбище покой обрели, было решено перезахоронить. Это бабушка рассказывала, мне-то лет десять было или чуть больше. Сторож кладбищенский двух мужиков каких-то пришлых уговорил, чтоб помогли ему могилы раскапывать. Отец Павел тоже задержался: иконки, имущество церковное собирал. И вот утром зашли за батюшкой, а он убитый лежит. Иконы да утварь церковная пропали. Сторожа с мужиками обыскали — ничего не нашли, а они показали, будто машина ночью к церкви подъезжала. Ну, дело перед затоплением было, никто толком убийц не искал.

— Всё равно, ничего не понимаю, — встрял Владик.

— Торопыга ты, торопыга, — бабушка взъерошила внуку волосы. — Слушай дальше. Мужики-то те со сторожем, видать, не только гробы из могил выкапывали, но и покойников грабили. Маменьку мою лет за пять до затопления схоронили, а медальон у неё на шее был. Бабушка не велела его трогать, да ещё странно так сказала, мол, все женщины в роду нашем через него несчастными были. Соседи подумали, что не в себе она от горя. А вон, видите, перстенёк лежит с красным камушком? На обратной стороне вмятина должна быть.

— Есть вмятина! — взял перстень в руки Иван.

А бабушка продолжила:

— Соседка наша, тётя Паша, за месяц до затопления померла. А незадолго до смерти жаловалась, мол, никак кольцо не сниму, в палец вросло. Даже подпилить его пыталась, да лишь помяла. Видать, мародёры, чтоб перстень снять, палец покойнице отрубили.

После этих слов Иван быстро кольцо обратно в коробку кинул и сказал:

— Гляньте — а вот протез зубной золотой. Сволочи-то какие.

— А причём тут священник? — вновь повторил свой вопрос Игорь.

— Думаю, застал он грабителей за чёрным делом, как свидетеля священника убрали. Из-за икон не стали бы убивать. Это сейчас иконы продать можно, а раньше время другое было. Спрятали же эти гады награбленное, чтобы не попасться, — ответила бабушка.

— Почему не забрали? Что-то помешало? — спросил Сергей Иванович, а бабушка печально усмехнулась:

— Вот не поверите, а есть всё же на свете справедливость. Воду-то пустили на два дня раньше запланированного. Торопились то ли к дате праздничной, то ли к открытию съезда партийного. Я почему запомнила: бабушка тогда моя сильно ругалась, она ещё разок хотела к месту, где церковь стояла, сходить, помолиться.

Главный протянул бабушке медальон:

— Возьмите, это вещь вашей семьи.

— Ну, нет. Раз воля бабушки была, чтоб медальон от нас ушёл, пусть так и будет. В музей какой-нибудь сдайте. Вы мне, сынки, лучше закурить дайте. Что-то я расстроилась.

— У нас только крепкие, — растерялся Игорь.

— Годится, — кивнула бабушка.

— Тебе же нельзя! — возмутились внуки.

— Да ладно, одну-то, — возразила бабушка, прикуривая. Затем, затянувшись, спросила: — Надеюсь, среди моих внуков стукачей нет? Не сдадите родителям?

— Что с тобой сделаешь, — вздохнула Ксюша.

Бабушка, между тем, рассматривая иконы, заявила:

— А вон ту иконушку отец Павел больше остальных ценил. Она восемнадцатого или семнадцатого века, в общем, старинная. В церковь в Таналыке народ часто ходил, хоть и тайком. Рассказывали, что давно случай такой был: купчиха одна долго родить не могла. Пошла она пешком на богомолье в нашу церковь, а как сходила, вскоре понесла, да и дитё родила. Купец, муж её, с радости церкви икону пожертвовал, да денег не меряно. А уж кто купчихе помог: Бог или пригожий богомолец, кто его знает.

Слушатели рассмеялись.