И пятнадцати миров мало, чтобы найти себя

О времена, о нравы!

Otempora, j mores!

— Ты сильная, — неожиданно произнес Данте, вырывая меня из раздумий и полудремы.

Я вздрогнула, пытаясь понять, что происходит и не показалось ли мне, что мужчина что-то сказал. Могло ведь присниться. Но нет. Он смотрел прямо на меня, будто изучая что-то дальше мутноватых зрачков. Саму душу, в наличии которой многие сомневаются.

— Сильная? Почему ты так решил?

— Ты ни у кого не просишь помощи. Справляешься со всем сама. Держишь все в себе и не ломаешься, — пожала плечами, снова переводя взгляд на подрагивающую гладь озера.

— «Находить опору в самом себе — значит быть могущественным» (₁). Я просто не доверяю никому. Не сильная, а до идиотизма осторожная, — и может лишь чуть-чуть одинокая. Совсем немного. Как пылинка в бесконечности.

— Я такой же, — в курсе. Быть может поэтому раньше и чувствовала некую общность между нами.

— Мы с тобой бестолковые люди, — протянула я куда-то в пустоту. Лишь спустя минуту, когда мы с Данте наконец посмотрели друг на друга, нещадно заболела голова.

Перед глазами вспыхнула картинка и тут же померкла, но я успела рассмотреть. Израненная ладонь в моих руках, исчерченная маленькими ранками, в которых поблескивали осколки стекла. И ощущение чужого взгляда, наполненного интересом и нежностью.

— С тобой все нормально? — хотел было коснуться, но остановился на пол пути, будто не желая нарушать мое личное пространство. Правильно. Или же у меня взгляд просто очень красноречивый. — Даже после смерти ты испытываешь боль.

— Не парься, — отмахнулась от сочувственного взгляда как от чего-то недостойного моего внимания и встала, собираясь уйти куда-нибудь в прохладное место. Надоело на солнце сидеть.

Данте, чуть помедлив, двинулся следом. Медленно двигаясь по выложенной белыми камушками дорожке, полной грудью вдыхала свежий воздух с запахом мяты и вишни. Специально высадила розовые деревья неподалеку от беседки. Быть может потому что они подсознательно напоминали о Данте? А мята… мне просто нравилась, причин нет.

Вздрогнула, когда мужчина, обойдя меня кругом, придвинулся ближе. Остановилась, наблюдая за тем, как он сначала отодвигает прядь белых волос мне за ухо и вставляет большой полупрозрачный бутон.

— Откуда ты ее достал? — кончиками пальцев тронула ближайший лепесток, что задрожал и чуть засветился. Призрачная роза… Снова. Нахлынули воспоминания.

— Не знаю. Вспомнил о том, что на первом балу ты была с этими цветами в волосах и она появилась сама, — то есть в наших воспоминаниях мы можем делать что угодно? Потом как-нибудь проверю. — Знаешь, что я только что понял? Точнее, о чем подумал, — я мысли не читаю.

— И о чем же?

— Что Риэлле тоже бы пошли эти цветы, — я чуть не въехала носом в беседку, не ожидав такой нежности и грусти в голосе. Это что вообще значит? — А еще я понял, что… Кажется, люблю вас обеих, — он считает это ненормальным и корит себя за подобные мысли. На самом же деле он просто влюблен в обе мои личности. И почему же от его признания больше не трепещет сердце?

— Только вот меня больше нет. Как только ты выйдешь отсюда…

— Ты останешься лишь теплым воспоминанием, — улыбнулся уголками губ и, уперевшись в один из витых столбов беседки, скользнул взглядом к поблескивающей на солнце дорожке. Я же села на длинную прохладную скамейку и подтянула колени к груди. Я знаю, что он подумал, что мы с Риэллой похожи. На лице все написано. — «Принятие окончательного решения иногда может выглядеть как гражданская война внутри себя» (₂), — это он о том, что меня сложно забыть?

— О чем ты?

— О том, что я наконец сдержу обещание, данное тебе когда-то. Перестану искать и стану королем. И мужем Риэллы. Постараюсь сделать все, чтобы она была счастлива, — я буду рада, если Эйфирия продолжит процветать. Большего и не нужно. — Я боялся этого решения, но теперь вижу, что оно единственное. Правильное.

— «Нерешительность хуже, чем неудачная попытка» (₃), — поправила цветок в волосах и почувствовала, как начинает подергивать кончики пальцев. Они начали еле заметно светиться и становиться прозрачными. Наконец просыпаюсь. — Ты долго шел к этому решению. Делал больно Риэлле. Думаешь, простит? Я вот сомневаюсь. Представь, какого ей было. Только подумала, что нравится тебе. Потом появилась я. Легко ли ей было быть рядом? Делать вид, что вы друзья и все нормально. Что ее наша близость не трогает. Я вот знаю, что это было очень сложно.

— Ты как всегда жестока, — теперь и он заметил.

— Просто прямолинейная, — говорю то, что думаю. Обычно стараюсь не ранить своими словами, но сейчас… Почему-то считаю, что даже если будет больно, лучше так. Больше не врать, не молчать и не утаивать.

— Этим ты и отличаешься от других, — возможно. Со стороны виднее. — До скорой встречи, Алекс. Я буду ждать.

— У тебя нет выбора, — усмехнулась уголками губ и мир засветился.

Вспышка на миг ослепила, сменяясь темнотой. Прохлада рассеялась, становясь все более горячей и обжигающей. Я лежала на большой мягкой кровати, что пахла чем-то эфемерным и еле уловимым. Пустотой. Той самой, которой пахнет Люцифер. Он же лежал за спиной, обнимая за талию и уткнувшись носом куда-то в макушку.

Из его объятий не хотелось убежать. Хотелось остаться так навсегда, никуда не уходить и просто быть рядом. Я схожу с ума… Почему вообще я думаю о подобном? Почему с ним рядом все кажется неправильным? То, что я делаю, как живу. Голову посещают странные мысли. Будто это не впервые. И даже привычно. Такое отношение с его стороны.

Люцифер сам же странно ко мне относится. С первой встречи ведет себя странно. И могла бы я подумать, что он так со всеми… Но уверена, что это не так. Сама видела. Его боятся. Души мертвых, подчиненные и даже брат и сестра. Есть в нем что-то необъяснимо опасное. Сильное. Пугающее. Почему тогда я…

Мысли прервал короткий выдох. Руки на моей талии сжались и начали чуть подрагивать. Что-то плохое снится? Такое бывает? Еще одно удивление. Думала Боги не видят снов.