И пятнадцати миров мало, чтобы найти себя

Когда двое ссорятся, третий радуется

Duobus litigantibus, tertius Gaudet

Я смотрела ему в глаза. Долго, безмолвно и так обреченно. Он так же, прекрасно понимая, что кроме этого взгляда мы ничем не можем друг с другом поделиться. Не имеем права. Оба хотим дарить друг другу тепло, но не имеем права. Нельзя.

— С одной стороны, я рад, что брат пришел в себя. С другой, Эли будет в ярости, — даже не удивлена, что он так «вовремя» тут появится.

— С чего бы ей злиться? — не меняя позы и не поворачиваясь к говорившему, спросила я, все же чуть отклонившись назад. Увеличила расстояние, но алый отсвет радужки Бога все еще стоял перед глазами.

— Не важно. Пойдем, поговорим, — какой прекрасный момент он нашел, чтобы утащить меня к себе. Не хочу оставлять Люцифера одного. Не сейчас. — Идем, — тяжелая рука легла на плечо, мир поплыл. Прямо так перенес?

Я оказалась сидящей на мягком белом кресле в таком же светлом кабинете, до потолка заваленном всякими книжками, бумажками, железками и камнями. Или драгоценными, или магическими. В кабинет в свой притащил. А за окном у нас горный хребет, покрытый толстым слоем снега. Симпатичненько, но холодно. Даже для меня. После Ущелья еще не отошла.

— О чем хотел поговорить? Хотя, догадываюсь. Так что сразу вопрос: почему ты снял блокировки? — пояснять не пришлось, Кастиэль и так все понял.

— Мудрость десятков жизней тебе будет только на руку. Архангел ведь, — логично. А то, получается, что я самая младшая из жителей Поднебесной. — Я не одобряю того, что ты рылась в своем прошлом. Даже больше того, что Хранители это допустили. Так что пусть будет, что я так решил.

— Возьмешь ответственность? — откинулся назад на том самом кресле на колесиках, да так и завис, смотря куда-то в потолок. Паутину рассматривает?

Мужчина улыбнулся и вдруг звонко рассмеялся, даже слеза проступила, но он тут же смахнул ее подушечкой пальца. Что я такого смешного сказала?

— Мне замуж тебя взять что ли? — теперь понятно.

— Обойдусь. У меня уже есть жених, которого, кстати говоря, вы сами выбрали.

— Зануда, — от такого же слышу. — Не важно. Твои жизни — твоя ответственность, — блокировки снял по своему желанию, а жить с этим мне. Как безответственно. — Не улыбайся так иронично, мне не нравится, — врет.

— Именно это тебе во мне и нравится.

— Не только, — есть что-то еще? Интересно. — Давай вернемся к нашему делу. Расскажи, что именно ты вспомнила, когда и как. По порядку.

— Началось все с того, что я создала образ из воды. Не помню, как звали того мужчину. Сосредоточилась на биении сердца и он получился сам собой.

— Биении сердца? Своего?

— Нет. Не уверена. Просто я с детства, когда закрываю глаза, слышу биение чьего-то сердца.

— Судьбоносная связь, значит. Дальше?

— Да ничего такого. Люцифер узнал его. Потом пошел откат. От того, что прошлую жизнь вспомнила. Назвала его имя и голова заболела, — вспоминая даже какие-то на первый взгляд не важные детали, начала сама по себе собирать пазл. Тем человеком ведь мог быть… Люцифер? — Когда все прошло, я не помнила ни внешности, ни имени. Помню только глаза. Голубые.

— А насчет биения сердца? Ты слышишь его сейчас?

Задумалась, прикрыла глаза, пытаясь абстрагироваться от внешнего шума и уловить то самое ощущение чужого присутствия. Уют, спокойствие, словно я дома. Пульсация, проходящая через все тело. Да, это оно.

— Чувствую, — Бог кивнул, продолжая смотреть куда-то сквозь потолок.

— Что следующее?

— Нишзах. При прикосновении, попала под его чары. Сначала пережила всю эту жизнь, потом начали всплывать прошлые. Одна из них очень… Ранила Нишзаха и он отступил. Или просто жизни закончились, — по сути, если так посчитать, то мне не пятьдесят с хвостиком, а пятьдесят и еще возраст всех прошлых жизней. Много получается. — Единственное, что я помню сейчас из всего того калейдоскопа, это мысль. Моя. «Умирала ли я когда-нибудь собственной смертью?».

Сказала это специально, чтобы прощупать почву и подтвердить свою теорию. И не прогадала. Кастиэль покачнулся и замер. Брови опустились, а губы изогнулись в грустной улыбке. То есть я была права. Занятно.

— Дальше? — понятно, ничего мне не скажут.

— Заин. Королева Миика. Сначала меня узнал… Сын. Думал, что перепутал с матерью покойной. Позже во сне я увидела свою прошлую жизнь в этой роли. Не всю, только фрагменты. В частности взаимоотношения с мужем. И то, как умерла.

— Точнее, как тебя убили, — верная поправочка. Это скорее был несчастный случай, но все равно кивнула.

— Потом Дариус. Только под конец, близко посмотрев в глаза сына, вспомнила, кем была. Он меня узнал сразу.

— Что-то ты после себя одних сыновей оставляешь, — было бы это смешно, если бы я не убила одного из них собственными руками.

— Про Ниирус ты итак знаешь. Там я, скорее, догадалась, а уж потом начала вспоминать. Что я Рагнерия.

— Тебя это не очень-то и радует, — а как по-другому?

— Узнать, что в прошлой жизни я спал с Богом Смерти и родила от него дочь — такая себе новость, — не успела схватить, Кастиэль с грохотом перевернулся вместе со стулом и замер в довольно комичной позе на полу.

— Родила дочь? От Люцифера? У него есть ребенок?

— Больше нет. Я убила ее. Рагнерия точнее. Создала ловушку, чтобы та сработала, когда Элис узнает правду своего рождения.

— Вот это… ответственное хранение тайн, — какой-то у него смешок вышел нервный. — Поэтому брат вышел из себя? Ты рассказала…

— Ага.

— Ты не перестаешь меня удивлять, — себя тоже. — Так что там дальше? Это ведь еще не все, — проницательно. Мужчина сел обратно в кресло и даже качаться перестал. Надоело падать, видимо.

— Ну, по сути, это все, что я вспомнила сама по себе. Когда вернулась из Ирриды, то есть когда ты блокировки снял, вспомнила остальное. Размыто, но все же. В Ледяном Ущелье была Ведьма Пурги.