И пятнадцати миров мало, чтобы найти себя

Весь мир играет спектакль

Totus mundus agit histrionem

В принципе, это все можно интегрировать в жизнь нашего мира. Хоть и сложно. Если начать с азов, с микросхем, обработки и смешения металлов. Некоторых вещей у нас просто нет, так что придется чем-то заменить. С чего бы начать? С чего-то попроще. Точно не с компьютеров, ведь для их работы нужна электрическая сеть. А для доступа в интернет — спутники на орбите. Не уверена, что вообще получится выпустить что-то в космос. В межмирье? Даже у меня нет таких полномочий.

— Риэлла, добрый вечер, — подпрыгнула, задев локтем все чертежи и бумаги разом, смахивая их на пол. И на подоконник. И на улицу. Вот блин, собирать быстрее! — Я подберу. Извини, что напугала, — листки сами собой вплыли в открытое окно, подхваченные легкой струйкой ветра.

— Спасибо, Элиниэль. Не извиняйтесь… Не извиняйся, — исправилась мгновенно, Богиня даже нахмуриться не успела.

— Переобулась, — что? Как была босиком, так и осталась, вроде. — Не важно. Ты, кажется, приглашала меня на чай.

— Точно, — хлопнула кулаком по раскрытой ладони, будто только сейчас вспомнив, что вокруг целый мир, многим дальше моего стола с чертежами. Выглянула за дверь и попросила Анастасию, что с тех пор дежурила у дверей, принести чайный набор и десерты. Девушка была явно рада помочь хоть чем-то. Хозяйка попалась не требовательная.

Элиниэль скользнула в приоткрытую дверь балкона и уже успела наколдовать два белоснежных кресла и стеклянный столик, на который я и водрузила поднос. Разлила чай и присела напротив Богини.

— Итак, у вас есть какое-то дело ко мне или просто хотите поболтать?

— Не очень красивые слова для принцессы, — голова сама собой хотела вжаться в плечи, но остановилась на полпути. Какая есть, надо просто быть собой. — И то и другое. Для начала расскажи, что за чертежи на столе и что ты хочешь с ними делать?

— Это технологии Галастиуса. Хотела некоторые из них попробовать интегрировать в быт нашего мира.

— Например?

— Например, машины для сбора урожая. Да и просто машины. Двигатель внутреннего сгорания, управление, колеса на зависимых и независимых подвесках, коленвалы, свечи, турбины…

— Я поняла. Ты не думаешь, что я запрещу? — не подумала как-то об этом.

Богиня продолжала невозмутимо попивать чай, смотря куда-то в закатное небо и думая о чем-то отвлеченном, судя по улыбке, играющей в отражении стеклянного стола.

— Технологии внедрять нельзя, верно? — кивнула. — В нашем мире их нет. Вместо машин — магия. Но ведь есть и техника, работающая на энергии мира. Получается, можно ее преобразовать, но нельзя вносить новое?

— Верно думаешь. И самой тебе делать ничего нельзя, лишь подкинуть идею кому-то другому. Ученым платят не за просто так.

— Почему мне нельзя? — я ведь тоже житель этого мира… Или уже нет?

— Верно думаешь. Все, что выйдет из-под твоей руки автоматически станет чужеродом. Как и ты сама. Просто хранители воспринимают тебя как частицу межмирья, против которой ничего не могут сделать. Да и незачем. Даже эти картины — чужероды, — указала на холст с тремя разноцветными драконами.

— Даже так… Хранители начали меня… Странно называть.

— Сначала «Дитя мира», а потом…

— Дитя, отвергнутое миром, — подсказала я, поставив опустевшую чашку на место и подливая еще чая. Вкусный какой, Настя на славу постаралась.

— Интересно. Миры тебя не отвергают, даже наоборот. Каждый хочет вернуть тебя к себе.

— Даже если я принадлежала изначально Астарии? — Элиниэль кивнула, наконец переведя на меня взгляд. Скользнула им по лицу и как-то немного грустно улыбнулась.

— Ты сама отвергаешь этот мир. Все миры. И даже нас — Богов, — почему она так решила? — Твои глаза. Ты снова Риэлла, не Первый Архангел, — кажется, цвет моих глаз остался зеленым после переноса.

— Они больше не золотые, как у тебя, поэтому ты думаешь, что я вас отвергаю? — кивнула. — Но я ведь этим не управляю.

— Возраст твоей души позволяет изменять твое тело как тебе угодно, — возраст души? Что это такое? Я ведь древняя. Чуть ли не как этот мир. — Возраст души — это некая незримая отметка, у каждого разная. Ты, наверно, замечала, что некоторые в одном и том же возрасте могут выглядеть по-разному? — кивнула. Посмотреть только на моего отца и на любого столетнего человека. Простого. Хотя, они столько не живут. По большей части.

— Но ведь это зависит от магии и крови, — видимо, я не права.

— Не совсем так. Да, тела магов и монархов стареют медленнее, но по-особенному. У каждой души есть возраст, и не важно, сколько миров она уже прошла, — только уточнить хотела. — Если возраст меньше трех лет, то внешность можно менять, но вот пол — нельзя.

— То есть я могу менять еще и пол? — кивнула и улыбнулась.

— И даже расу. Можешь превратиться в эльфа, демона, птицу, любое животное, монстра или магическое существо. Даже в дракона, — а не слишком ли это круто и… Незаконно даже. Нельзя так. — Ты одна такая во всех мирах.

— И за что же мне такое «благословение»? — хотела ведь только подумать. — И как же это сделать?

— Представить, во что ты хочешь превратиться. Очень детально создать образ в своей голове, — ясненько. Игрушку дали, а инструкцию подсунули на непонятном языке и с немыслимыми условиями. — Не все, что мы имеем, нам доступно, — уверена, она сейчас не про мои способности.

— А кроме превращений, что еще зависит от возраста души?

— Старение тела. Например, есть у нас существо с возрастом души в год. До года оно растет и развивается в обычном темпе, заложенном природой, а после в три раза медленнее.

— То есть в четыре года это существо будет выглядеть на два?

— Примерно так, — покрутила раскрытой ладонью в воздухе, мол, пятьдесят на пятьдесят угадала.

— То есть… если ты вполне обычный… Обычная душа, то просто будешь медленнее стареть с определенного возраста и больше никаких привилегий? — кивнула. Я-то думала там схема уровня «божественно круто».