И расцветает любовь

Глава 4

У красной розы - твой огонь румяный.

У.Шекспир

Герман не пришел на выступление. Зря она искала глазами его фигуру в темноте. Кресло во втором ряду, где он обычно сидел, сегодня пустовало. Ангелина поймала себя на мысли, что ждет его, – такой неожиданной и настолько пугающей, что сразу от нее отмахнулась. Это просто невозможно! Да, они приятно общались, да, с ним было интересно, но только и всего! И то, что их последняя встреча так отложилась в памяти, еще ни о чем не говорит. С тех пор прошло уже несколько недель, она даже не вспоминала о Германе!

«Нет, вспоминала», – упорствовало сердце, но было бессмысленно спорить с холодным разумом. Усилием воли Ангелина отодвинула эту мысль в уголок сознания и постаралась поскорее о ней забыть. Ну не пришел Герман сегодня, и что? Это никак не нарушает привычный ритм ее жизни. Не пришел в этот раз – придет в следующий, ничего страшного.

Так она себя уговаривала, приходя на очередную репетицию, но даже за границей, куда поехал на гастроли их театр, все равно вспоминала о нем. А к Альберту, напротив, все перегорело. Только обида сдавливала грудь, а след от руки все еще обжигал щеку пламенем.

Эти три недели несостоявшийся жених упорно молчал. Не звонил, не писал, даже не появлялся на репетициях. О нем никто при ней не говорил, будто такого человека никогда не существовало. Девушка тоже никого не расспрашивала. Хотелось скорее забыть о том неприятном инциденте в холле театра, избежать лишних пересудов и перешептываний недоброжелателей, увидевших ту ужасную сцену. Она старательно делала вид, что ничего не случилось, что у нее все прекрасно и она всем довольна, но в глубине души еще тлела грусть. Так что Лина очень обрадовалась, когда вместо Альберта ее партнером по сцене стал другой человек. Теперь репетиции проходили быстро и легко, без всяких ссор и споров. Никто не критиковал ее на каждом шагу, не отчитывал, не загонял в рамки, и впервые за долгое время она ощутила творческую свободу.

Однажды в гримерке, когда Ангелина и Эля остались наедине, подруга спросила прямо:

– Альберт до сих пор не вышел на связь?

Ангелина как раз снимала грим. От неожиданного вопроса ее рука на миг замерла в воздухе. Она бросила на Элю настороженный взгляд в зеркале (та сидела у нее за спиной) и ответила не сразу.

– Не вышел.

Что это – обычное женское любопытство или желание позлорадствовать? В любом случае, у Ангелины не было никаких иллюзий по отношению к подруге. Вполне возможно, что уже завтра эта сорока во всех подробностях обсудит их разговор с коллегами.

– Это в его духе, – философски заметила Эля, краем глаза наблюдая за тем, как прима тщательно смывает грим. – Кажется, он уехал на следующий день после того случая в холле…

Снова бросила пытливый взгляд в сторону Ангелины, ожидая реакции. Но та промолчала. Медленно и осторожно расчесала густые волосы, потом неторопливо заплела их в косу, словно нарочно нервируя подругу. Эля и так уже сгорала от любопытства и ерзала на стуле.

– Вы расстались? – наконец задала она волнующий всех сплетниц театра вопрос.

Лина хмыкнула и невозмутимо улыбнулась:

– В который раз.

Видимо, это был не тот ответ, который от нее ждали, потому что последовал еще один вопрос:

– В этот раз – насовсем?

– Мы пока не обсуждали эту тему, – уклончиво отозвалась Ангелина, поднимаясь с места. Эля тоже встала.

– Странно, что он не сказал тебе, куда уехал.

– А тебе сказал, что ли? – все-таки не удержалась от ехидства.

– Нет. Но я и не его невеста… И все же любопытно, куда он пропал. Слухи ходят разные: одни говорят, что Альберт уехал с выступлениями за границу, другие думают, что он договорился с дирекцией и взял отпуск. Но тогда почему все так секретно? Толком никто ничего не знает. Он словно сквозь землю провалился! Очень странно!

«Ах, если бы», – пронеслась нехорошая мысль в голове Ангелины. Честно говоря, ей не хотелось в ближайшее время встречаться с бывшим женихом. Но своими мыслями она, естественно, не поделилась. Набросив на плечи шубку, открыла дверь, собираясь выйти. Эля поспешила следом. А на выходе опять начала донимать расспросами:

– Твой кавалер тебя сегодня не встречает?

– Какой кавалер?

– Георгий. Или как его?..

– Герман?

– Точно. Герман.

– Он мне не кавалер.

– Но цветы дарит после каждого выступления, – заметила Эля с иронией.

В конце концов, ей надоели колкости подруги, и Ангелина сказала прямо:

– Послушай, я не хочу обсуждать с тобой ни Альберта, ни Германа. Это мое личное дело, понимаешь? Личное. Это значит, что отношения с этими людьми касаются только меня, и не надо выспрашивать детали. Если тебе больше не о чем поговорить, то я тебя не задерживаю.

Может, грубо, но иначе от Эли не отделаться. Она поправила ремень сумочки и энергично зашагала вперед, оставив эту «любопытную Варвару» в полной растерянности.

Погода соответствовала настроению: выпавший накануне снег уже успел превратиться в грязь. Было как-то зябко, и Ангелина спрятала руки в карманы. Кое-где еще проглядывала земля, пожухлые листья, но зима уже уверенно вступала в свои права.

Домой она пришла совсем расстроенная. Квартира встретила безмолвным, каким-то тягостным, одиночеством. Как ни пыталась Лина создать здесь уют, все вокруг оставалось чужим и бездушным. Почему-то именно сейчас это ощущалось острее всего. Родители жили в другом городе, и порою Ангелине сильно не хватало их поддержки и внимания. И хоть в Москву она переехала уже девять лет назад, детские воспоминания и тоска по родным улочкам никак ее не отпускали.

Родилась Ангелина в семье инженеров. Ни отец, ни мать не имели никакого отношения к музыке. Тем не менее, Ангелина начала петь раньше, чем говорить, – охотно повторяла мелодии маминых колыбельных. А когда подросла, устраивала концерты, на которые приглашала своих знакомых и друзей. Уже в школе поняла, что вся ее дальнейшая жизнь будет связана с музыкой и вокалом. Родители поддержали решение дочери уехать в Москву, поэтому сразу после окончания школы Ангелина отправилась в столицу, где поступила в консерваторию. Параллельно она успевала заниматься изучением иностранных языков и к концу учебы в совершенстве владела английским и немецким языками, неплохо знала сценический итальянский, что помогло ей расширить свой музыкальный репертуар. Ведь опера – это не только красивое пение, это еще и театр. И, чтобы хорошо понимать своего персонажа, нужно знать язык, на котором поешь. Такого мнения она придерживалась.