И расцветает любовь

Глава 7

Но простодушный и несмелый,

Прекрасный, как благая весть,

Идущий следом ангел белый

Прошепчет, что надежда есть.

Б. Окуджава

Ангелина всегда считала, что Новый год – это семейный праздник и отмечать его нужно в кругу самых близких людей. Даже переехав в другой город, она не поменяла своих взглядов. Набирала гору подарков, надевала самое красивое платье и возвращалась в родной Рославль, где ее встречали родственники и друзья.

Еще совсем недавно она с нетерпением ждала каникул и считала дни до конца месяца, когда сможет со спокойной душой приехать домой. Но из-за случившегося ей пришлось отложить поездку.

– Значит, не передумала? – огорчилась мама в одном из телефонных разговоров. – Решила отмечать с Альбертом?

– Нет, мы расстались, – честно ответила Ангелина, не сдержав вздоха облегчения. – На этот раз окончательно.

– А с кем же ты будешь в новогоднюю ночь? Надеюсь, не одна?

«Да, одна, зато смогу навещать Германа», – чуть не ляпнула она, но вовремя сдержалась. Родители не знали о давнем поклоннике и о трагедии, что с ним случилась, поэтому даже не предполагали, какими напряженными выдались последние недели у их дочери. Она решила не волновать близких, все списала на плотный график и постоянную занятость. По поводу празднования Нового года тоже нашла отговорку:

– Эля меня пригласила. Давно еще, а я по глупости согласилась. Теперь неудобно отказывать, она уже все распланировала.

– Жаль… А на каникулы приедешь? На Рождество?

– Нет. Я бы очень хотела, но ты же знаешь, у меня будут выступления.

Не хотелось врать, но другого выхода она пока не видела. К счастью, мама не стала приставать с расспросами. Тяжело вздохнув, поспешила распрощаться. А Ангелина, терзаемая сомнениями, еще несколько минут сидела, сжимая смартфон.

Новый год она встретила в компании телевизора. И если бы не шампанское под бой курантов и красочный салют, то и не почувствовала бы праздника. Не успел наступить январь, а она уже ждала возможности вновь увидеть Германа. После долгих уговоров медсестра разрешила пройти, но не удержалась от реплики:

– Бросала бы ты сюда ходить. Он же тебе даже не муж.

Ангелина замерла у двери. Лучше бы ей дали пощечину, – не так было бы больно. Она сжала руки в кулаки, но промолчала.

– Только время зря теряешь да нервы рвешь, – продолжала сочувствовать медсестра. – Ему-то что? Ни холодно, ни жарко от твоих посещений. Он, может, и не очнется никогда, а ты себя гробишь. Вон какие круги под глазами!

Ангелина прикусила губу, мысленно себя успокаивая: «Я не должна ее слушать. Все будет хорошо». Ну почему, почему они все так уверены, что Герман не придет в себя? Неужели у него нет ни единого шанса?

Участливая медсестра прожигала ее взглядом, ожидая ответа. Пришлось пробормотать:

– Герман – мой друг… Я не брошу его в беде.

– Понимаю. Но, к сожалению, врач не наблюдает положительной динамики, – развела девушка руками. – Этот бедолага уже не выйдет из комы, а если и выйдет, то останется инвалидом. Подумай: оно тебе надо?

«Я не должна ее слушать. Не должна…» – твердила себе, как заклинание.

– На все воля Божья. Главное, чтобы он очнулся. Пожалуйста, можно я пойду? – попросила Ангелина.

– Ну, смотри… Я предупредила.

Медсестра поджала губы и очень неохотно удалилась.

Прошло несколько дней. Потом еще неделя. И еще две. Все оставалось без изменений. Врачи по-прежнему не давали никаких надежд, а медсестры провожали ее недоуменными взглядами.

Ангелина все так же навещала Германа, тихонько молилась и подолгу глядела на него. Его лицо оставалось бесстрастным, неподвижным и жутко бледным. Казалось, его организм отдавал последние силы на борьбу за жизнь, но безуспешно. Наверное, уже никогда его губы не дрогнут в нежной улыбке, а пальцы не коснутся ее волос.

– Вот и наступил новый год, а ты даже не знаешь об этом, – печально произнесла она, дотронувшись до его руки.

Где-то там, вдали, за окном, шумела жизнь. Звучали чьи-то голоса, завывала метель, раздавались сигналы машин. Как странно, что мир продолжает жить, когда в последний раз стучит чье-то сердце, когда умирает чья-то надежда. Ветер как ни в чем не бывало шумит в ветвях деревьев, солнце садится за горизонт, а потом встает на востоке. Времена года сменяют друг друга, словно ничего и не случилось, а где-то там опять обрывается чья-то жизнь…

Девушка продолжала сидеть в тягостной тишине, сжимая холодные пальцы Германа, и страстно молилась, чтобы стук его сердца не прекращался.

Иногда у Ангелины возникало ощущение, что он ее слышит. Иной раз казалось, будто задремал, вот-вот проснется и откроет глаза. Порою, заходя в палату, она здоровалась с ним, что-то говорила о погоде… А потом душу охватывала тоска и приходили мысли, что врачи не ошибаются. Тогда зловещая тишина угнетала, а звуки медицинских приборов сводили с ума.

Вот и сегодня Ангелина не находила себе места. Сидела, опустив голову, и вспоминала либретто оперы «Война и мир». Недавно она исполняла партию Наташи, и светлый образ героини все еще не отпускал ее. Несколько минут просидев в полной тишине, она очень тихо, полушепотом спела:

– «Решите мою участь: быть любимым вами или умереть»…

С опаской взглянула на дверь, боясь, что сейчас зайдет медсестра и сделает замечание. Но никто не вошел.

Быть любимым или умереть.

Спроси ее об этом Герман, она, не задумываясь, выбрала бы первый вариант. Ах, если бы сейчас все зависело только от ее слова!

– Решить? Все, все, что он захочет. «Лишь слово «да» сказать вам стоит, и я похищу вас и увезу вас на край света», – продолжала она не то шептать, не то петь.

Эти строчки удивительным образом перекликались с той незабываемой встречей, когда Герман ждал ее у театра во второй раз. Память взяла кисть и сделала несколько мазков на листе ее сознания. В голове мгновенно всплыли знакомые яркие образы.