И расцветает любовь

Глава 9

Буду счастьем считать, даря

Целый мир тебе ежечасно.

Только знать бы, что все не зря,

Что люблю тебя не напрасно!

Э. Асадов

Это утро выдалось холодным, пасмурным, бледное солнце скрывалось за тяжелыми тучами. На дворе стояли первые апрельские деньки, но зима не спешила уходить. Липкий снег срывался с неба и, падая на землю, быстро таял, образуя мутные ручейки под ногами.

Ангелина торопилась на репетицию, ругая себя за долгие сборы. Из-за того, что позволила себе немного понежиться в постели, чуть не опоздала на автобус. Войдя в театр, она почувствовала, что промочила ноги. А взглянув на сапожки, расстроилась еще больше: выглядели они жалко. Уже пора покупать новые, но с финансами пока было туго.

Репетиция немного подняла ей настроение, сердце успокоилось, застучало ровнее. Вернувшись в гримерку, она подумала: «Может, зря я злюсь на Германа? Что, если он не отталкивает, а действительно просто заботится обо мне, не хочет, чтобы я так сильно уставала? Он же видел, как тяжело мне было добираться в Подмосковье, в этот реабилитационный центр, как я изматывалась, сколько времени уходило… Ох, хорошо, что он уже вернулся домой! Да и вообще, он сейчас все силы бросил на восстановление, хочет скорее начать ходить. И если посмотреть на это с другой стороны, то не все так плохо, как кажется». От такой мысли стало тепло на сердце, и она улыбнулась.

Открыв шкаф, Ангелина поставила туфли на полку и пробежалась глазами по нарядам. Черное концертное платье мягко поблескивало в свете ламп. Она вздохнула. Намечается очередное выступление, и снова Германа не будет рядом. Как же ей не хватает его молчаливой поддержки в зале! Ведь так приятно понимать, что кто-то пришел в театр не ради самой постановки, а просто потому, что захотел тебя увидеть…

Ангелина начала переодеваться, предвкушая встречу с Германом. Он сказал, что приготовил для них интересную программу. Ожидался приятный насыщенный вечер с разговорами за ароматным чаем. Вера Петровна обещала испечь абрикосовый пирог к ее приходу. Улыбнулась, представив, как сейчас суетится женщина. Ей очень нравилась мама Германа. Добрая, немногословная, пережившая в жизни много бед, включая смерть мужа и болезнь сына, но при этом не потерявшая силы духа. Ее рассуждения, набожность и кротость располагали к себе. Лина не раз слышала от знакомых, что москвичи не любят приезжих, но в поведении Веры Петровны не было и намека на подобное. Ни взглядом, ни словом она не показала своего пренебрежения или высокомерия. Наоборот, всегда тепло ее встречала, расспрашивала о родителях, передавала им привет. И каждый раз, провожая ее до двери, со слезами на глазах повторяла:

– Спасибо за все, Ангелиночка!

Герман, видимо, унаследовал характер матери. Ему была свойственна доброта и молчаливость, порою даже некоторая замкнутость. И в то же время он в любую минуту готов был прийти на помощь ближнему, выслушать, поддержать. Еще он отличался верностью своим принципам и идеалам. Если обещал – то сделал, если решил что-то – поступил так, как планировал. Иногда Ангелине казалось, что она тоже входит в список его идеалов. Ведь сколько раз замечала, как он задерживает на ней свой взгляд, как преображается, ловя ее улыбку и не хочет выпускать ее руку из своей ладони. И… ей это нравилось. От каждого прикосновения по телу пробегали мурашки, она забывала, как дышать. Не нужно было никаких слов, о чувствах говорили взгляды. Но никто не решался переступать черту, разделяющую дружбу и любовь.

«А вдруг он со всеми ведет себя так же мило? Может, и Маше оказывает знаки внимания? – закралась в голову ядовитая мысль. – Даже если и так, я не имею права от него что-то требовать. Герман не обязан ждать меня годами… И с чего я вообще взяла, что он до сих пор ко мне неравнодушен? Наверное, сама это придумала…»

Настроение опять испортилось.

Ангелина набросила на плечи пальто, надела сапоги, успевшие высохнуть, и вышла из гримерки. А прямо у входа встретила Элю.

– Что-то ты сегодня неразговорчивая, – пробурчала та.

– Да рассказывать особо нечего, – пожала плечами Лина, – ничего нового не происходит.

– Ой, да ладно! – В голосе подруги послышались ехидные нотки. – Знаю я, как ты проводишь свое время. Поменялись с Германом ролями?

– Ты о чем?

– Не делай вид, будто не понимаешь. Сначала он приходил к тебе, теперь ты ходишь к нему...

Ангелина оторопела. Откуда Эля узнала об этом, ведь она ничего не говорила? Та словно прочитала ее мысли:

– Я видела пару раз, как ты сворачивала к одному и тому же дому. Ну, стало интересно, что там за тайны такие, вот и запомнила номер подъезда. Потом позвонила однокласснице, которая там живет. Выяснила, что твои огненные волосы запомнили все соседи, включая эту самую одноклассницу. Правда, я не сразу поняла, кто такая Вера Петровна, но потом, когда услышала про Германа, все встало на свои места.

Она сделала паузу и глянула на Ангелину, ожидая реакции. Но девушка молчала. Эля вздохнула и спросила прямо:

– Между вами что-то есть?

– Нет, – слишком поспешно ответила она.

– Тогда что вас связывает с Германом?

Так и хотелось спросить: «Какая тебе разница?», но сдержалась. Одергивать подругу – впустую тратить время. Любопытная от природы, она любила много поговорить, а иногда и посплетничать. И вряд ли когда-нибудь изменится. Да и к тому же не хотелось ссориться, выяснять отношения, поэтому Ангелина просто ответила:

– Нас связывает дружба.

– И только? – хитро прищурилась Эля. А потом, после паузы, серьезно добавила: – Послушай, я многое узнала. Герман был в коме, сейчас приходит в себя. В общем, сложила два и два и поняла, что ты все это время навещала его. И сейчас с ним возишься.

– Какая ты догадливая, – сыронизировала Ангелина, ясно давая понять, что не хочет обсуждать эту тему, но плутовка будто не замечала, продолжала допытываться: