И расцветает любовь

Глава 13

Но в груди – сомненье и тоска.

Д. Мережковский

Лондон встретил ее теплой погодой, цветущими парками, живописными улочками, но наслаждаться красотами города не было ни времени, ни желания. День прошел хлопотно и нервно, так что к вечеру Ангелина упала на кровать без сил. Как же сложно перестроиться! Осознать, что все родное и привычное осталось далеко, что у нее началась новая жизнь и неизвестно, как все обернется. Повезет или нет? Сможет ли она здесь добиться успеха? Все станет ясно в течение недели. Завтра важная встреча, нужно успокоиться и отдохнуть.

Однако сон не шел. Проворочавшись с боку на бок, Лина включила ночник и достала из чемодана «Джейн Эйр». Давно хотела перечитать эту книгу, почему бы не начать прямо сейчас?

Она задумчиво листала вереницу черно-белых страниц, ощущая легкий древесный запах и едва уловимый аромат хризантем. И в какое-то мгновение из середины книги выпал тот самый бутон, который она срезала и сохранила. Слегка подсушенные лепестки еще хранили горький аромат расставания, – именно хризантемы подарил ей Герман на последней встрече. Тогда она ушла, задетая его равнодушием, еще не подозревая, что до отъезда за рубеж они больше не увидятся…

«Я так и не ответила на его записку, – спохватилась Ангелина. – Он извинился за резкость, за свое напускное безразличие, ясно дал понять, что любит и будет ждать. А я уехала, никак не отреагировав на его признания. Получается, поступила также равнодушно, как и он тогда в парке, хоть и не хотела. Герман, наверно, весь извелся, думая, что я поставила точку».

Она мысленно пообещала написать ему завтра на электронную почту. Пробежав глазами пару абзацев, девушка зевнула и почувствовала, как слипаются глаза. Отложив книгу, выключила ночник и наконец уснула.

Но прошло несколько недель, а она так и не написала ему. Все как-то закрутилось, завертелось, передохнуть было некогда. Она прошла несколько прослушиваний, получила пару интересных предложений… Хотелось получить постоянную, стабильную работу, маленькие партии только расстраивали. Лина понимала, что нужно начинать с малого, ведь успех приходит не сразу, и все равно впадала в уныние. Часто казалось, что ничего не получится, хотелось собрать чемоданы и вернуться домой.

Эх, был бы Герман сейчас рядом – обязательно вдохнул бы в нее новые силы, помог заново поверить в себя. Но, увы, сейчас он за сотни километров и, возможно, больше не вспоминает о ней. На душе стало горше от этой мысли. Придя в гостиничный номер, Ангелина сразу же бросилась к ноутбуку и начала писать.

«Мой добрый, дорогой Герман!

Я рада, что все наши недомолвки позади. Прости, что не смогла ответить раньше, слишком насыщенные выдались дни. Мне очень понравился твой подарок, особенно мыло и цветы. Яркий брусок напомнил о лучших мгновениях нашей дружбы, а ландыши принесли в комнату весну.

Как же непросто было расставаться с родными местами, но в первую очередь – с тобой, милый друг! И сейчас тяжело: не хватает наших теплых встреч и разговоров, не хватает твоих глаз, голоса, прикосновений. Вдали от тебя одиночество ощущается еще острее!

Прости, не могу выдержать в письме дружеский тон. Сердце ноет, разрывается на части. Мне так много хочется тебе сказать…

Я поняла, что наша жизнь складывается из воспоминаний. Дорог сердцу тот край, где мы провели детство и юность; нет ничего роднее стен отчего дома, наполненного отголосками радостных мгновений, заботой и лаской близких. Невозможно забыть улицы и переулки, где проходили лучшие моменты нашей жизни. Мы живем, дыша этими воспоминаниями. В каждом дне стремимся найти счастливые минуты, чтобы потом подолгу смаковать их в своей памяти.

Смотрю в окно в чужой стране, а сердце ничего не трогает. Моя память зовет меня туда, где мы подолгу бродили в скверике у театра, наслаждаясь природой. Как сейчас помню запах цветущих яблонь и стук холодных капель о зонт, укрывавший нас от дождя... Моя душа стремится к нежному шелесту черемух – я слышала его каждый раз, когда подходила к твоему дому. И наконец мое сердце стремится к тебе – с теплым чувством, с глубокой любовью. Прости, что не осознала этого раньше, прости, что не призналась…

Я помню, как вышла в прохладный сумрак ночи, окрыленная поцелуем. Для меня весь мир перевернулся. Все вокруг казалось прекрасным, а сейчас – одна пустота! Скажи, ты чувствуешь то же, что и я? Эту угнетающую тоску, это беспредельное одиночество? Прости, что сказала так много. И в то же время не сказала ничего...

Напиши, как твои дела.

Обнимаю от всего сердца.

Ангелина».

«Наверно, я слишком разоткровенничалась, – запоздало подумала она, нажав на кнопку «отправить». – Вдруг Герман совсем не ощущает между нами никакой духовной связи? Что ж, в любом случае, я была искренна и ни о чем не жалею».

Дни тянулись. Начались репетиции, свободного времени становилось все меньше. Ежедневно Ангелина с нетерпением проверяла почту, но долгожданного письма все не было. И это расстраивало, не давало сосредоточиться на других делах. Она по-прежнему топталась на месте, мучаясь от неопределенности. Все надежды возлагала только на прослушивание в Берлине. Это был срочный ввод, заболела исполнительница главной партии. Агент уже обсуждал с театром детали. Может, хоть там повезет? И закончится это одиночество? Каждый раз, оставаясь наедине с собой, на ощущала беспросветную тоску. Здесь не было никого, кто мог бы поддержать, выслушать, отвлечь от серых непримечательных будней. И письмо от Германа, пришедшее в один из дней, было как глоток свежего воздуха. Сердце безумно заколотилось, дыхание перехватило, взгляд жадно зацепился за строчки.

«Моя дорогая, милая Ангелина!

Прости, что так долго не отвечал. Слишком насыщенными и хлопотными получились последние недели.

Я безумно рад, что в разлуке ты все еще вспоминаешь меня. Поверь, мне так же нелегко здесь без тебя.

По-прежнему стараюсь держать себя в форме. Потихоньку восстанавливаюсь с помощью лечебных массажей, хожу в тренажерный зал, по вечерам катаюсь на велосипеде. Наконец-то набрал нужный вес. Хочу сказать, что только благодаря тебе я смог прийти в норму. Ты стала моим стимулом. Все, чего я добился, – все благодаря тебе и ради тебя. Сейчас я уже могу нормально ходить, правда, пока немного прихрамываю. Скоро выйду на работу, хотя чувствую, что больше не хочу заниматься преподавательской деятельностью.