И расцветут черные розы...

Глава 3

Казалось, прошло много времени. Унять хоть сколько-то беспокойство у меня не получалось, а Фими все не возвращалась. Девушка, которой поручили наблюдать за мной, была какая-то задумчивая. Возможно, она и впрямь здесь лишь на случай моего “странного” поведения, а в остальных случаях будет простым наблюдателем.

Я вновь села на край кровати – горничная не шевельнулась. Тогда я взяла с подноса коробочку с загадочным лекарством. Внутри лежало несколько бумажных конвертиков с толчеными травами. Наверное, хорошо, что я в итоге отказалась это пить, мало ли что там было намешано.

Коробочку я вернула обратно и вовремя: дверь открылась и в спальню зашла Фими. Девушка тут же поклонилась ей и вышла из спальни, оставив нас наедине. Но ненадолго: вслед за Фими вошел… мальчик лет десяти.

Когда я услышала, что Айзек помог мне в саду, то ожидала увидеть того самого мужчину, что подхватил меня на руки. Даже если это один из причастных к дурацкому розыгрышу людей, лица его в тот момент я разобрать не смогла. Потому хотела увидеть его сейчас, надеялась хоть что-то прояснить для себя. Но теперь удивлению моему не было предела.

На мгновение я потеряла дар речи.

Мальчишка выглядел как образцовый ученик какой-нибудь престижной школы. Аккуратно зачесанные назад короткие волосы темного, напоминающего горький шоколад, оттенка. Вежливая, может быть даже слишком вежливая улыбка на бледном лице. Белоснежная рубашка, черные жилет и брюки – словно форма прямиком из элитного ателье. Начищенные до блеска ботинки были последним штрихом к общей картине.

Этот школьник никак не вязался ни с образом того, кто мне помог, ни с тем человеком, о котором говорила Фими – с человеком, который “должен знать, что делать”. Это еще больше укрепило меня в мысли, что все это порядком затянувшаяся и отвратительная шутка.

Фими осталась возле двери. Мальчик прошел дальше, остановился в нескольких шагах от постели и весьма учтиво поклонился, одной рукой придерживая жилетку. Взгляд его мне не понравился: серые глаза, несмотря на улыбку, смотрели сквозь меня. Мыслями он был где-то еще.

— Рад видеть, что вам уже лучше, госпожа, – сказал Айзек. У него был звонкий и несколько высоковатый голос, вполне обычный для маленького мальчика. Но я все равно отчего-то напряглась, услышав его. С небольшим опозданием я поняла, в чем было дело: я почувствовала легкую вычурность. Речь Айзека походила на то, как школьник рассказывает стихотворение на “отлично”. Из-за этого впечатления у меня возникла абсурдная мысль.

Мальчик притворяется мальчиком.

Я постаралась не думать об этом и сосредоточиться на том, чтобы быть сдержанной и говорить вежливо.

— Послушай, мальчик, – начала я. – Мне очень жаль, что взрослые втянули тебя в свои нелепые розыгрыши. Я не буду тебя ругать, обещаю… Только скажи, кто тебя попросил называть меня госпожой?

Айзек посмотрел на меня с таким выражением лица, что я не смогла до конца понять его эмоции. Но в этом взгляде точно было что-то от недоумения. И снисхождения, как к людям, которые сказали глупость и при этом свято в нее верят. Мальчик вздохнул и улыбнулся.

— Госпожа сейчас – единственная шутница в этой комнате. Вы давно не называли меня “мальчиком”...

Вычурность и какая-то фальшь в голосе на этот раз слышались мне более отчетливо. Да и менее детским он теперь казался…

— О, я так понимаю, это идея Коллинера, да? – предположила я, вспомнив одного из своих коллег со склонностью к странным розыгрышам. – Он любит подобные постановки, но это слишком даже для него… Хвалю, на этот раз он действительно заморочился, арендовал старинный особняк…

Я уже больше рассуждала вслух, чем говорила с ребенком. Паника пробивалась наружу.

К моему удивлению, Айзек остался в целом спокоен.

— Госпожа, я понимаю, порой в сад попадают весьма своеобразные и проблемные сущности… Хотя “Коллинер” – слишком странное имя даже для них. Но уверяю вас, никакого розыгрыша я или прислуга не замыслили. Мы не для того составляли правила и выстраивали дисциплину, чтобы кто-то из нас позволял себе такое…

— Тогда что это за особняк и почему меня бросили в одной сорочке в саду? И вообще, что еще за “госпожа”? – я не могла уже сдерживать свое раздражение. Пальцы мои крепче вцепились в край матраса, аж неприятно закололо.

На этот раз Айзек взглянул на меня озадаченно, и почти сразу же нахмурился. У меня что-то екнуло в сердце, нехорошее предчувствие. Теперь я настороженно наблюдала за тем, как Айзек прошел к одному из окон. Заложив руки за спину, он что-то внимательно рассматривал. В тот момент его уже было трудно воспринимать просто маленьким мальчиком, который пытался строить из себя взрослого.

— Фими, – мягко произнес он, не оборачиваясь. – Оставь нас с госпожой ненадолго, нам нужно прояснить один магический момент…

Я, и без того озадаченная реакцией Айзека на мои последние слова и тем нехорошим предчувствием, запуталась еще сильнее. Наверное, мне послышалось…В самом деле, какая еще магия? И глядя на удивившуюся Фими, которая после такой просьбы спешно откланялась, я только больше укрепилась в мнении, что мальчик сказал явно что-то не то.

Как только горничная покинула комнату, Айзек повернулся лицом ко мне. Он был все еще спокоен, но взгляд был слишком серьезным и настороженным для десятилетнего. Айзек поднял руку так, словно держал что-то на ладони, и негромко произнес: