... И разверзлись небеса... Книга вторая

Глава 3.

Лидер ждал Анну и доктора в своем кабинете. — У вас какие-то новости от отца? — спросил он, едва они вошли.

— Пока нет. Да и рано еще для новостей, думаю, там пройдут дебаты, прежде чем какое-то решение будет вынесено. — ответила она. — Но нам, в любом случае, необходимо подготовиться к чрезвычайной ситуации.

Ростислав изучающе взглянул на нее и усмехнулся, поняв, что канал связи Анны открыт и легко действует в обоих направлениях.

— Что вы предлагаете?

—Предложений несколько... — девушка чуть нахмурилась, сосредотачиваясь. Во-первых, следует под завязку укомплектовать больницу всевозможными лекарствами и перевязочными материалами, потому что мы представления не имеем, с чем или с кем можем столкнуться, оружием, кстати, также стоит непременно запастись. Во-вторых, ситуация вынуждает нас подготовиться к приему беженцев, конечно, всех впустить мы не сможем, но для тех, кому откроем двери, стоит построить отдельное здание, что-то вроде изолятора, и допускать их на территорию поселения только после прохождения карантина. Контакт наших людей с ними должен быть исключен.

— Да, согласен. — коротко ответил глава коммуны. — Скажите мужу, чтобы собрал всех жеранов и пригласил уполномоченных, но на более позднее время. Полагаю, не стоит наводить панику среди людей ни при каком повороте дела.

— Да уж... Только этого нам не хватало... Смертные слишком пугливы и, хуже того, сразу начинают истерить. — пробормотал Алексей. — Вы забыли про другой, не менее важный вопрос ‒ питание. Что с ним?

— Нарастить объемы прямо сейчас мы не сможем, потому что все теплицы уже засажены. Вы ведь там работаете? — уточнил Ростислав у Анны. — Хотя вы и даете необъяснимый никакими законами импульс росту растений, вырастить их за два часа не в ваших силах. Значит, надо организовать рейд за строительными материалами, имея ввиду возведение еще одной теплицы в кратчайшие сроки.

Алексей удивленно посмотрел на него.

— Нам может не хватить территории. Строительство барака-изолятора займет немало места, не исключено, что придется переносить забор.

— Надо посмотреть и просчитать. — в кабинет вошел Анри и застыл у порога, увидев жену. — А, ты очень кстати. — обратился к нему лидер. — Созывай срочное совещание жеранов и через час пригласи ответственных от смертных. Я попросил бы вас, Анна придти на собрание с ними.

— Конечно, потом я поговорю с ними в менее формальной обстановке. Вас они все-таки опасаются, а со мной чувствуют себя свободнее.

— Ну, не все. — усмехнулся лидер и, очевидно, послал ей какую-то мысль, потому что девушка вздохнула и согласно кивнула.

— Да, эта дама меня недолюбливает.

Анри и Алексей непонимающе переглянулись, но девушка не стала ничего объяснять и, коротко улыбнувшись мужу, вышла, оставив бессмертных наедине.

— Твоя жена очень органично вливается в наши ряды, у нее практичные мысли и светлая голова. Ваш ребенок принадлежит и нашему виду тоже, так что пора объявить другим бессмертным, что я считаю их не просто поселенцами, но частью нашей коммуны. — произнес Ростислав.

После разговора с лидером Анна вернулась домой к дочери, покормив малышку, вышла на улицу и уединилась во дворе за домом, желая посидеть в тишине наедине с собою и подумать о событиях, как имевших место, так и о тех, что еще предстояло пережить. Монстр прилег неподалеку, а Мыра ушла в столовую, если ее помощь по уходу за Монтеей не требовалась, она проводила время либо там, рядом с Верой Константиновной, либо с подачи Анны ходила работать в теплицу. Вопреки ее беспокойству Мыра быстро привыкла к жизни в поселении, ей нравилось общаться с людьми, и хотя говорила она по-прежнему только несколько слов, ее улыбка, обнажавшая маленькие симпатичные клыки, и старательные попытки донести информацию жестами, располагали людей к более близкому знакомству с ней. Дети ее обожали, а родители, убедившись в том, что эта странная на вид полукошка-полуженщина совершенно безобидна, не возражали против их знакомства, но главной рекомендацией служило то, что она была няней дочери Анны. Мыра с удовольствием играла с детьми в догонялки, прятки и, казалось, эти нехитрые развлечения очень нравились ей самой. С Монстром они не стали приятелями, но научились терпимо относиться к присутствию друг друга, понимая, что жизнь Анны и малышки стала их общей заботой.

Зверь неотлучно находился при своей любимой хозяйке, уходя из поселения только на охоту, с тех пор, как Лолы не стало, ему разрешили спать на улице под навесом, который завхоз перенес за дом Анны. Однако, он не выражал большого желания оставаться там на ночь, неизменно возвращаясь на полюбившееся ему место в прихожей, а день, как правило, проводил, сопровождая Анну по делам.

Ее сердце застучало быстрее, стоило ей подумать о крайне бурных отношениях с Анри, они вели себя как и следовало пылким, влюбленным молодоженам. Какие бы грустные мысли ни одолевали Анну в течение дня, приходя домой, она сразу попадала в его прохладные объятия, прижималась к груди, ловя редкие сердцебиения, а поднимая голову, неизменно встречала страстный, любящий взгляд необыкновенно синих глаз. Когда угроза нападения бессмертной миновала, она переставила кроватку дочери в другую комнату, ее малышка находилась под постоянным присмотром по меньшей мере двух «колобков» и Мыры, изъявившей желание спать рядом с ребенком, и хотя она по-прежнему не признавала кровать, матрас с постельными принадлежностями уже освоила. Конечно, отдаление Монтеи далось матери нелегко, ведь Анна привыкла, засыпая и просыпаясь, слушать ее дыхание, но она испытывала крайнюю неловкость, занимаясь любовью в присутствии малышки, пусть и спящей, но в одной комнате с ними.

Недавно пережитый страх потерять свою женщину сделал желание Анри ненасытным, а у нее не находилось сил противостоять ему, стоило бессмертному приблизиться, как аромат карамели заполнял легкие, голова начинала кружиться, и она улетала куда-то, абсолютно не владея ни телом, ни душой. Иногда, чаще всего в течение дня и вдали от него, Анна думала, что их еженощные любовные игры могут закончится для нее новой беременностью, и пару раз она даже попыталась поговорить с ним об этом, намекнув на необходимость предохранения, но ее супруг только удивленно поднял брови и снисходительно улыбнулся. У нее не было других мужчин кроме него, а знания о сексе ограничивались откровениями подружек и прочитанными на эту тему книгами, но она понимала насколько де Ланвиль был изобретателен и искусен в постели, он умел так долго удерживать женское тело в напряжении и оттягивать получение удовольствия, буквально выматывая ее до потери сознания, что она, в конце концов, начала подозревать, что возлюбленный супруг делает это целенаправленно, имея ввиду не только лишь радости интимной близости. Когда в один из дней она повернулась к нему спиной, объявив, что устала и не расположена принимать его знаки внимания, потому что хочет спать, он напрягся и, развернув ее к себе, потребовал объяснений, устроив чуть ли не допрос с пристрастием.