... И разверзлись небеса... Книга вторая

Глава 20.

Ардей испытывал облегчение от того, что поселение без особого ущерба пережило первую волну беженцев, бессмертные грамотно расщепили толпу еще на марше, нарушив первоначальный замысел организаторов этого действа, но он знал, что это не конец, и теперь атаке подвергнется сама Анна. Вердей выполнил свою миссию, способствуя по мере сил успешной реализации плана вампиров, но помочь дочери Арунды не мог ни он, ни кто-либо еще. Высший много размышлял о поведении таланов и пришел к выводу, что девушка находится под их пристальным наблюдением, но на своеобразном испытательном сроке, они никогда не даровали свою милость существам слабым духом, не способным на самопожертвование или даже на безумные поступки, и длительное время оставляли их предоставленными самим себе, выжидая и вмешиваясь только в чрезвычайных обстоятельствах. Он знал, что госпожа, помеченная милостью таланов, носила на предплечье правой руки особый знак ‒ татуировку тотемного животного вида, родоначальницей которого была выбрана, этот зверь становился частью семьи и должен был присутствовать в дальнейшем в жизни всех ее потомков. Судя по привязанности Анны и Монстра, животное таланы выбрали, только вот татуировка на ее руке до сих пор отсутствовала.

Ардей знал, что срок его пребывания среди людей истек, не сегодня-завтра поступит приказ о возвращении на станцию, и его мысли немедленно потекли в сторону земной женщины. Если бы он мог забрать ее с собой, поселить где-нибудь и, не нарушая правил, приходить к ней просто для того, чтобы видеть и говорить, смотреть в эти удивительно глубокие серые глаза и касаться гладкой нежной кожи. Вердей представил, как бы красиво она выглядела, если бы распустила волосы, вечно собранные в пучок на затылке и вздохнул. Он желал ее... Желал взять это мягкое, податливое тело, забыться в нем, не думая ни о чем, ни о правилах, усвоенных с детства, ни об оглушительной разнице между их расами, ни о невозможности близости, хотя бы иногда, хотя бы на короткое время, ни о неминуемой расплате за нарушение правил, ни о чем... Хотелось просто жить осознанием того, что она принадлежит ему, и, возможно, после него никому другому принадлежать не будет. Долг и это неожиданное чувство разрывали его, ничего подобного до сих пор с ним не случалось и вряд ли еще произойдет.

У него были связи с женщинами других рас, но они не затрагивали его сердца и не оставались надолго в памяти, Ардей мог спокойно обсуждать их со своей женой так же, как это делала она. Однако мысль о том, что он расскажет ей о Любе, показалась настолько невозможной, что он и сам удивился этому. Ему случалось судить вердеев обоих полов, уличенных в сексуальных связях с представителями низших рас, их оправдания всегда казались неправдоподобными и жалкими, но вот теперь он был близок к пониманию их сбивчивых объяснений. От этих странных низших ‒ а временами даже от Анны ‒ шел такой сильный поток неосознанных, неуправляемых и примитивных эмоций, что помимо воли, приходилось реагировать, сопереживать и разделять их. Ардей провел немало времени, философствуя на эту тему, но простая мысль о том, что он влюблен в Любу, ни разу не посетила его.

Вечером за ужином Ардей связался с Анной, сообщив, что его отъезд через три дня подтвержден, поэтому откладывать операцию гибрида нельзя, и завтра утром он приглашает ее в больницу. Девушка не удержалась и бросила взгляд на Любу, с момента их последнего разговора прошло немало времени, но она знала, что высший по-прежнему занимал мысли женщины, а с Ксенофонтом дальше чаепития дело так и не пошло. Подруга перехватила ее взгляд и улыбнулась, но выражение лица изменилось, стоило Анне тихо проговорить:

— Он уезжает через три дня.

Уголки губ женщины опустились, и чудесные серые глаза потухли.

— Вот и хорошо... С глаз долой из сердца вон. — процитировала она расхожую фразу и встала из-за стола.

— Ты куда? — окликнула ее Лариса. — Ты же не доела и морс не выпила... — но так как женщина не оглянулась и быстро вышла из столовой, она обернулась за разъяснениями к Анне. — Что с ней? Подхватилась так внезапно... Что-то произошло?

Девушка пожала плечами, на какое-то мгновение она пожалела о том, что сообщила подруге об отъезде высшего, лучше бы он сам сказал ей об этом, но, по крайней мере, теперь у обоих в запасе было время, и что с ним делать, пусть решают сами.

Женщина быстро дошла до дома, закрылась в комнате и, сев на кровать, заплакала, она до сих пор спрашивала себя, как ее угораздило после всего пережитого, после потери любимых людей, мужа и сына, так зациклиться на каком-то... пришельце. А может, от горя ее ум повредился? Наверное, так бывает, снаружи человек кажется абсолютно нормальным, вполне адекватно ведет себя и говорит по делу, а глубоко внутри его точит червь безумия, и рано или поздно все выйдет наружу к большой неожиданности окружающих. Да, это точно ее случай... Хорошо, что никто ничего не заметил... Пока... Вот он уедет, объект ее мучительной страсти, и, возможно, через какое-то время ей станет легче. Попытки связать свою жизнь с Ксенофонтом она оставила, понимая, что они изначально были обречены на провал, доживет она свой век как-нибудь одна, а может ей повезет и удастся усыновить ребенка. Хотя где она его возьмет? Не станет же бродить по лесам и дорогам в поисках потерявшихся младенцев? Поймала себя на мысли, что несет откровенную чушь, заревела, уткнувшись лицом в подушку, чтобы не слышали вернувшиеся с ужина соседи, и не заметила, как ее накрыл освободительный сон.

Проснулась, когда за окнами темнела ночь, посмотрела на будильник ‒ два часа, Люба лежала на кровати одетая, без сна, стараясь ни о чем не думать, но мысли громоздились одна на другую: скоро Ардей исчезнет из ее жизни, она никогда больше не увидит его, в памяти останется только образ, да и тот со временем потускнеет. Не отдавая себе отчета в том, что делает, решительно встала и вышла из комнаты, а затем и из дома в ночную тишину. Холодный ветер бросил ей в лицо мелкий дождь, женщина поежилась, вспомнив, что на ней ничего нет кроме легкого пуловера и юбки, подумала не возвратиться ли назад, но через пару секунд, чуть наклонившись вперед, решительно шагнула на задний двор, планируя, не выходя на главную улицу, добраться до больницы. Что она скажет и как объяснит причину ночного визита, не знала, просто страстно желала увидеть его еще раз, может быть, в последний, обнять и молча прижаться к нему всем телом, надеясь, что высший не оттолкнет ее...