И снова о любви

3

У Димы чесались руки. Опять в школе его задирал Миколайчук. Вот ведь урод патлатый. И язык его поганый без костей. Улыбка кривая, противная, зубы пожелтели от курева, строит из себя крутого. И что только девчонки в нем находят? Так и липнут к нему! И смешок у него противный, как будто клекот баклана на речке. Говорит, девушки у тебя нет, потому что ты, говорит, лопух! И ржет, как заводной... врезать бы ему, козлу такому, по рогам... Руки чесались, а в голове мысли фонтанировали: как бы он мог ему ответить и что сказать. Да только поздно после драки кулаками-то махать...

Он шел домой по центральной улице. Весна была в самом разгаре. Каштаны цвели белыми свечками. От их запаха слегка кружилась голова. Несмотря на это настроение было препаршивое. Школа заканчивалась, уже начались выпускные экзамены и надо было вовсю сидеть и готовиться, а сил и желания на это не было никаких. Да еще Миколайчук этот... Ну нету у него девушки. Не получается. Робеет он. Например, в классе их, Братская... он как увидит ее, просто немеет. А если та взглянет на него или спросит чего-нибудь, так теряется и не знает что сказать. Или Ражина. Какая она красивая. Рыжие ее волосы, стянутые в хвостик, волнами спадают на плечи. Он часто представлял себе, как он гуляет с ней в парке, над рекой. Как они смотрят вместе на заходящее солнце, касающееся темных верхушек деревьев... Но смелости пригласить ее ему не хватало.

Мимо него пронеслась пара пацанов - одноклассников Женьки, его младшей сестры. Значит она тоже скоро будет дома. Если уже не пришла.

Женька была на два с половиной года младше и в последнее время сильно вытянулась, превратившись из веретенообразной пухлой девчонки в стройную девушку. Слегка детское выражение ее лица как-то не увязывалось с формами, все больше и больше напоминавшими женские. И приколы ее над ним становились все более язвительными, как будто Женька на нем оттачивала свой талант будущей стервы.

Вдалеке показалась кирпичная пятиэтажка с магазином посередине и ушастыми входами в подвал по бокам. Его дом. Мама, наверное, дома. Она, кажется, собиралась делать голубцы. Рот его наполнился слюной, и Дима судорожно сглотнул. Проголодался. В голове у него одна за другой начали мелькать картинки: пар над тарелкой, сметана, которую он большой ложкой зачерпывал из банки. Он даже почти почувствовал запах голубцов, хотя пахло вокруг прелой землей и новой молодой травой на газонах, вперемешку с выхлопными газами машин... Так и до голодного обморока недалеко," - подумал он, подходя к подъезду.

Но мамы дома не было. Пошла, наверное, к тете Оле. Зато голубцы были. Их запах доносился из кухни, где вовсю хозяйничала Женька, судя по грохоту посуды.
- Димка, это ты? Голубцы будешь? - Женька услышала стук входной двери.
- Ага.
- Иди тогда за стол!
- Ща, пять сек!
Дима скинул туфли, проскочил в комнату и бросил портфель на кровать.
Женька на кухне была не одна. Приглушенный разговор, перемежающийся сдавленным хохотом, доносился оттуда.
"С кем она там?" - подумал он. "Наверное, снова притащила Юльку".
Но это была Настя, Женькина одноклассница. Настя была у них нечастым гостем. Сказать честно, Димка и не помнил, когда она была у них в последний раз. Но он помнил, что тогда с Женькой была девчонка с вылупленными глазами, курносым носом и двумя косичками, сложенными "баранками" на затылке. Теперь перед ним сидела девушка, с большими глазами и черными волнистыми локонами чуть ниже плеч. В глазах ее светилось любопытство, а губы чуть раскрылись в легкой усмешке, обнажив немного зубы. Она глядела на него и не отводила взгляд.
Он остановился в дверном проеме кухни и застыл, переводя взгляд с Насти на Женьку и назад.
- Ну, че встал? Иди садись. Тебе сколько голубцов, два или три?
- Д-два... или три... есть охота, - выдавил из себя Дима. - Хотя нет, лучше два.
Он понял, что под взглядом Насти он все больше начинает стесняться.
- Че не здороваешься? Настя это, если забыл. - Женька половником указала в сторону подруги.
- Да помню я. Здрасте... - Димка кивнул головой в сторону Насти, снова встретившись с ней глазами.
- Привет, Дим.
Ее голос был удивительно взрослым.

Женский голос вообще меняется с возрастом не сильно. Он же не ломается как мужской. Однако, в нем появляются новые оттенки. Именно из-за голоса можно влюбиться в кого-нибудь по телефону. А потом выясняется, что его обладательнице уже давно за пятьдесят. Или же выглядит она очень так себе. Настя, однако, была симпатичной... Девушкой? Да, пожалуй, девушкой. Мелкой пигалицей ее уже нельзя было назвать. А ее голос... Мамина колыбельная в детстве так звучала. Спокойно. А с другой стороны, эти же нотки пробуждают в мальчике мужчину, с новыми ощущениями и эмоциями. И воображение, вибрируя в унисон, начинает рисовать в голове томную взрослую неизвестность, манящую своей извечной загадкой.

Женька и Настя болтали о своих школьных делах, о каких-то мальчишках дураках, которые тянули вниз успеваемость всего класса, и которых должны были пропесочить на надвигающемся сборе совета дружины.

Дима не вникал в суть разговора, украдкой поглядывая на Настю. У нее были красивые, тонкие черты лица. Разрез глаз был очень необычным. " Миндалевидный…" - всплыло у него откуда-то, подслушанное у взрослых. Пальцы ее были тонкие и длинные. Мама всегда говорила, что человек с такими пальцами должен на чем-нибудь играть. Димка поглядывал на Настю и старался не выглядеть неотесанным чурбаном, терзая свои расползающиеся по всей тарелке голубцы. Настя заметила это и улыбнулась ему. Он потупил глаза и рассердился на себя за робость. "Ее взгляда я тоже не могу выдержать? Да что же это такое?! Я в чем-то виноват? Глупо..." - ползли мысли у него в голове.

Голубцы были доедены. Димка, сказав спасибо Женьке и еще раз взглянув на Настю, пошел к себе в комнату. Девчонки в зале заняли обеденный стол, разложив на нем свои учебники.

Димка сидел у себя в комнате за столом и пытался осилить домашку по математике. Комната его была небольшая, но достаточно уютная. Димка поддерживал в ней своеобразный порядок, в котором эклектично уживались вместе учеба и его увлечения. Под потолком были подвешены на лесках клееные модели самолетов. Самолеты были деревянные, обтянутые перкалевой бумагой и раскрашенные Димкой в защитные цвета. На стене висел гобелен с изображением оленя, доставшийся родителям от бабушки. Но оленя было почти не видно, потому что его закрывали альбомные листы с изображениями драконов разных форм и мастей. Димка рисовал их сам, срисовывая с изображений в книжках про мифы стран дальнего востока. Рисовать Димка умел неплохо и из-за этого был привлечен в школе к изданию стенгазет и различным оформительским работам и мероприятиям.