И снова о любви

5

- Дим, смотри, что там?
Васька показал рукой куда-то в сторону, туда, где в свете луны виднелся горный хребет. Он возвышался, как невесть откуда взявшийся посреди пустыни авианосец. Вдалеке над хребтом появилась яркая звезда осветительного снаряда.
- А... это наши стреляют. Вторая батарея. Может Санек. Для разведки. Им так все как на ладони видно.
Ранний месяц тусклым серпом светил, как приглушенный ночник. Звезды - и те давали больше света. В этом мягком освещении все вокруг выглядело тихо, спокойно. Умиротворенно. Но тишина эта была обманчива. В любой момент пехота, которая была где-то впереди, могла наткнуться на противника, и тогда тишина ночи разорвется в клочья автоматными очередями, рация прорвет эфир криками донесений, их батарея начнет огонь на прикрытие отхода наших, и тихо не будет долго. А утром - в самый холодный и темный предрассветный час - все будут снова сидеть и лежать по своим окопам вокруг базы, тревожно всматриваясь в темноту и вслушиваясь. Любой шорох может означать приближение противника, и можно открывать огонь на поражение. Без разбору. Свои в такой час не вертятся без оповещения. А сегодня вот ребята, пехота из соседнего форпоста, в засаде. Разведка донесла, что ночью планируется диверсия. Патрули еще засветло прочесали все вокруг на предмет мин и ловушек. А теперь вот Димка, Васек, еще пара ребят из их расчёта и Виталя, командир орудия, сидели в самоходке, с приглушенными огнями, с наведенной на цель пушкой, прикрывая передвижения пехоты на местности. Изредка передавали новые данные наводки, и Васек наводил пушку на новую цель. Судя по всему, пехота не сидела на месте.
- А хорошо, однако, так... сидишь себе, а сверху звезды... прям до дембеля бы так, - вздохнул Васек, вылезая через люк на башню. - Че, Димон? Ждет тебя твоя?
- Пишет, что ждет. - Димка смотрел на фотку Насти, которую вытащил из кармана. Недавно он нарисовал по этой фотографии ее портрет, как она сидит вполоборота на скамейке и смотрит куда-то вдаль. Этот портрет он собирался отправить ей сразу, как только вернется в часть.
- Моя тоже пишет. - продолжил Васек, - Спрашивает, когда меня в увал отошлют. Я, дай бог, когда поеду, куплю ей бусы из агата. Очень она любит из агата всякую фигню. А я в толк не возьму: не камень, а так - размазня серая. Вида никакого. мне горный хрусталь нравится. Вот это камень так камень!
Васек продолжал тихонько рассказывать, изредка по телефону передавали короткие сводки из БТР-а комбата, а Димка вспоминал...

* * *
…Они сидели рядом в темном зале кинотеатра. Настина ладонь лежала на Димкиной. Он тихонько дышал, боясь спугнуть это ощущение тепла, доверия и нежности. Большим пальцем он чуть поглаживал тыльную сторону Настиной ладони. Насте было приятно и немного щекотно одновременно. От ощущения такой необычной близости она чуть-чуть стеснялась. Но это было так нежно, наивно и приятно, что ладони она не убрала. Димка не обращал внимание на то, что происходило на экране, хотя со стороны могло так показаться - он не отводил взгляд от экрана, хотя видел при этом мало что. Все его внимание было приковано к дыханию Насти. Он ловил мельчайшие вздохи, чуть слышные стоны, которые невольно вырывались у нее, когда он касался большим пальцем чувствительных мест ее ладони.
Они сидели не на последнем ряду, но позади них никого не было. Вечер только начинался, и в зале было мало народу. Да и фильм был, мягко говоря, не сильно интересный. На экране вовсю шла борьба за повышение производительности труда на заводе, в цеху, который производил детали для комбайнов. Главный герой переживал перерождение в силу разных причин, которые проповедовала партия и правительство. Но главным в перерождении была любовь главного героя к комсомолке Нюре, обладательнице широкой улыбки и стройной фигуры.
В момент накала страстей, когда после успешно перевыполненной нормы главный герой выходит с завода и наблюдает закат, к нему подходит комсомолка Нюра и с веселым демоническим смехом увлекает его куда-то в сторону светлого будущего. В этот самый момент Настя вдруг высвободила свою руку из Димкиной, обхватила его голову, повернула к себе и прильнула своими губами к его. Димка ощутил бархатное прикосновение, мягкое, но настойчивое. Димка закрыл глаза и поддался порыву. Целоваться он не умел. Видел пару раз в кино, но такой теории было явно недостаточно.
- Глупенький, губы приоткрой, - улыбнулась Настя в ответ на его неумелые попытки. Дима приоткрыл губы и целиком отдался новому ощущению. Он вдыхал ее, пробовал на вкус и упивался ее нежностью.
Так же внезапно, как и начала, Настя вдруг оттолкнула его. Она взволнованно дышала. Он снова уставился на экран, кидая на нее осторожные взгляды. Настя вдруг прошептала ему на ухо:
- Дим, тебе интересно?
- Так, не особо, - ответил он, слегка помедлив.
- Тогда пойдем отсюда? Прогуляемся?
- Ну, пойдем. Погода хорошая. В парк?

* * *
Было уже темно, и почти полная луна освещала тропинки в стороне от главной аллеи. Димка и Настя рука об руку шли по одной из них вдоль реки.
- Ты это слышал? Вон там! - Настя показала рукой на воду, по которой расходились серебристые круги.
- Рыба плещет, - сказал Димка.
- Нет. Это Мавка, - сказала тихонько Настя.
- Кто? - удивился Димка.
- Мавка. Лесная нимфа. Что, не помнишь?
- Нет.
- Проходили по литературе. Мне еще бабушка моя рассказывала, - она слегка улыбнулась. - Погоди-ка! Тихо...
Она сделала ограждающий жест, останавливая его. Он остановился и стал наблюдать, что произойдет. Настя, тихонько ступая по мокрой от росы траве, подошла к воде. Следы ее ног проделали темные дорожки в искрящейся каплями траве. Она присела на корточки. Димка услышал ее шепот:
- Не завидуй, Мавка. Будет и у тебя еще любовь. Вот увидишь...
Настя протянула вперед и положила на воду небольшой букетик цветов, которые успела насобирать еще до темноты.
Димка затаил дыхание. Настя говорила с Мавкой, как с подружкой. Только на этот раз разговор был не про глупую успеваемость в классе. На этот раз разговор был о вещах намного более простых и серьезных. Они были частью самой жизни, частью чего-то настолько глубокого и правильного, что Димка стоял, затаив дыхание, и впитывал всеми порами шепот Насти, который переплетался с легким плеском волн, лунным светом, шорохом листьев на деревьях и запахом земли... это было не похоже ни на что другое, что он испытывал раньше.
"Может, это и есть взрослая жизнь с ее тайнами?" - подумал он.
Настя поднялась, обернулась, подошла к нему и поцеловала его в щеку с легким смешком:
- Ты чего?
Димка, очнулся от своего легкого оцепенения и улыбнулся ей в ответ.
- Ты... это было здорово! Как будто ты говорила с ней, а она тебе отвечала. Это было как... волшебство это было!