И снова о любви

7

Вот глупо-то как... блин, и что теперь?
Вокруг было темно и тихо. Дима ощупал вокруг себя. Что-то мягкое, податливое. Вдруг раздался треск, оглушительный, после бархатной тишины. Яркий свет проник через трещину, появившуюся наискосок.
- Вылезай, мил человек. - в дырке показалось бородатое лицо.
Димка потянулся руками к светящейся прорехе и обнаружил, что руки его светятся странным голубоватым светом.
Снаружи было светло. Димка вылез и увидел, что стоит около белого шара посреди широкой поляны. Невдалеке сплошной стеной нависал лес. Обладателем кудлатой бороды оказался невысокий старик, который, хитро щурясь, оглядывал Димку с головы до ног.
- Ну че, паря, ты кто будешь? И как тебя угораздило в наши края?
- Я Дима.
- Дима... а я Харитон. Че, шмальнул дружок твой тебе меж глаз? - усмехнулся дед, - хорош друг, нечего сказать.
Димка ощупал себе лоб. На лбу была глубокая засохшая ссадина. Мда... глупо получилось. Но как... Но что это за место?
- Дед, а где мы?
- Че, не понял еще? Помер ты. А я тебя транспортирую к хозяйке. А там - сам увидишь.
- Что увижу? - Димка потихоньку начал впадать в панику. Он оглянулся, куда бы можно было побежать, если дед вдруг вытащит что-нибудь типа пистолета, ну или ножа...
- Что надо, то и увидишь, милай, - дед развернулся и пошел в сторону леса. На спине у него около вещмешка было приторочено байдарочное весло.
Димка остолбенел, внезапно догадываясь, потом резко развернулся и побежал к кромке леса с другой стороны поляны, не разбирая дороги. Ужас гнал его вперед. Ужас осознания неотвратимого...

Он размахивал руками и, всхлипывая, втягивал в себя воздух, пытаясь убежать как можно дальше, но ноги плохо слушались, да и лес не становился ближе. Через пару минут выбившись из сил, Димка остановился и, упершись руками в колени, согнулся, сотрясаясь от приступа кашля. Его вывернуло… Откашлявшись и утерев лицо, он выпрямился и обвел взглядом такой же далекий, как и пару минут назад, лес.
- Милай, не дури, - на плечо Димке легла тяжелая рука деда. - Бежать некуда.
Димка отшатнулся и рывком развернулся к деду. У того на лице была все та же добродушная ухмылка.
- Пойдем, отведу тебя к хозяйке.
- Дед, помоги, дед, а?
- Да правов у меня нету никаких помогать таким как ты. Да и как прикажешь тебе помогать? Я таких как ты доставляю на место, чтобы не блукали здесь среди межвременья. Вот. Соображаешь?
- Меж чего?
- Межвременья. Ты ж помер, так? Ну, в тебя же твой приятель выстрелил. Он, конечно, не со зла. Но наповал. Припоминаешь?
Димка закрыл глаза и приложил пальцы к вискам. В голове гулко шумело.
- Все, паря, успокойся. Пойдем уже. И не дури.
Димка безвольно поплелся за Харитоном, волоча ноги и цепляясь за кочки и коряги, тут и там торчащие на тропинке, протоптанной посреди поляны. В голове тонко и противно звенела назойливая мысль: «У-уме-е-ер». Он оглянулся. Небо сверху было затянуто низкими тучами. Кое-где они, казалось, цеплялись за землю. Определить, в каком направлении они идут, было сложно, но дед уверенно топал, и Димке ничего не оставалось, как не отставать от него. Вскоре они вышли к берегу.

На берегу, около небольшого дощатого пирса в пару метров длиной, была привязана лодка, похожая на полинезийскую пирогу из книжки, которая была у Димки в детстве. Только, в отличие от той, у этой по бокам были приторочены еловые стволы с торчащими в разные стороны необрубленными сучьями. Харитон помог Димке спуститься и усадил его спереди, сам сел на корме и отвязал от рюкзака весло. Потом он достал из самого рюкзака плеть. Димка в своем пришибленном состоянии немного отпрянул от него. Но Харитон не обратил на него никакого внимания и с криком «Эге-гей! Пошли, родимые!» хлестанул поочередно оба еловых ствола. Стволы задрожали и выдали позади лодки фонтаны брызг. Лодка дернулась и с легким хлюпом отчалила от пирса. Харитон опустил свое весло сзади и стал разворачивать лодку, чтобы ее не сносило по течению. Постепенно лодка набрала ход и направилась в сторону противоположного берега, видневшегося в далекой туманной дымке. Димка скоро привык к фырканью еловых стволов по бокам и, несмотря на страх и любопытство, начал клевать носом. Треволнений за этот день было предостаточно.