И снова о любви

12

Он очнулся один на кровати. Огляделся и увидел себя в комнате, с драпировками на каменных стенах. На нем ничего не было надето. Вся одежда его исчезла. Димка сел на кровати, шумно вздохнул и тупо уставился перед собой, рассматривая пальцы ног. Мысли понемногу возвращались к нему. Что с ним произошло? И что теперь будет? Где Мавка? Где он вообще?
Внезапно дверь распахнулась и в комнату вошла немного смуглая девушка с гладко зачесанными на макушку черными, как смоль, волосами, откуда они конским хвостом спадали ей на спину.
- Мавка попросила меня отвести тебя к ней. Одевайся! - Девушка положила на край кровати сверток и пристально посмотрела на Димку, сверкнув зелеными глазами.
- Вы кто? - он, смутившись, прикрыл причинные места руками.
- Я Айя, подруга Мавки. И помощница. Одевайся. И идем. А ты ничего, смазливый, - после некоторого раздумья продолжила Айя, ухмыляясь. - Хотя, честно сказать, я не понимаю, что она в тебе нашла? Был бы ты хоть бессмертный, а так... пшик бестелесный. Наверное, как и со всеми предыдущими: поиграется и с глаз долой. Одевайся, кому говорят!
- Отвернитесь, пожалуйста, - попросил Димка, все еще прикрываясь. Айя отвернулась.
Он развернул сверток. Там были его брюки, рубашка и куртка. Чистые и отглаженные. Быстро одевшись, он пятерней пригладил растрепанные волосы. Неплохо бы зубы почистить. Но, оказалось, что это не нужно. Никаких запахов от него не исходило. "Удобно", - подумал Димка. "И умываться нет необходимости".
Он вышел в коридор в сопровождении Айи. Они шли по гулким коридорам, и им навстречу попадались странного вида личности. Рассмотреть их внешний вид было непросто из-за темных балахонов, скрывающих очертания фигур.
- Куда мы идем? - спросил Димка, оглядываясь.
- К Мавке, - отвечала Айя, не сбавляя темпа и гулко припечатывая набойками своих сапог по камням коридора. Димка едва поспевал за ней.
Неожиданно сбоку распахнулась дверь, и из проема хлынуло ослепительное сияние. Димка зажмурился. В проеме, загораживая на миг свет, промелькнула фигура, и, громко топая, проскакала мимо, едва не сбив его с ног. Димка успел заметить широко открытые желтые глаза, шерсть и копыта, звонко выбивавшие дробь. Вслед ей неслась обильно сдобренная матом ругань, судя по всему, кого-то большого, потому что такой голос мог принадлежать только великану исполинского роста. Через секунду в дверях показался карлик в очках и с бородой, как у Карабаса Барабаса, заткнутой в карман потертого пиджака.
- Ах ты нечистый дух! - карлик продолжал ругать, на чем свет стоит, ускользнувшего обладателя копыт. - Охальник! Ерш твою меть! Это ж надо, что удумал! Уж я тебе покажу! Только сунься еще! Я тебе пропишу любовь во все... - тут карлик увидел Димку, осекся и рыкнул на него. - А тебе чего? Чего вы тут шастаете? Вам что тут, намазано? Вот я пожалуюсь кому следует!..
- Погоди, Куприян Марсыч, это со мной. Ты чего взъелся, что стряслось? - Айя, едва сдерживая смех, смотрела на громыхающего карлика.
- Повадился этот Пан, понимаешь. Да какой из него пан? Так - шерсти клок, как с той овцы! Любовь, говорит, хочу. Я ему говорю, не положено! У меня ж ведь только земной материал, для местного, так сказать, тамошнего применения. Так нет же, не слушает! Дубина! Вот, чуть склянку не утянул! Ей петли на дверях смазывать, да и то, все равно скрипеть будет! Устроил, понимаешь! А у меня не бордель! У меня склад! Образцово показательный! Мне потом отвечай! Спросит хозяин, почему бардак?! А мне что говорить?!
- Да погоди ты, не шуми. Это рыжий такой? Недомерок?
- Он, ...! Кто ж еще! - Куприян еще раз матюкнулся и притих, продолжая изредка нечленораздельно порыкивать.
Димка, отскочивший было назад, осмелел, подошел поближе и спросил:
- А склад чего у вас тут, дядя?
- Знамо чего, любовь! Что еще у меня водиться будет? Не сапогами ж мне промышлять! - и Куприян резко хохотнул, довольный своей шуткой.
- Чья любовь?
- Всехняя любовь. По баночкам и по местам стоит. Человеческая то бишь.
- А моя есть? - Димка совсем осмелел. Куприян был шумным, но внешне нестрашным. Скорее забавным.
- Должна быть, - карлик окинул взглядом Димку сверху вниз. - Ты у нас кто? Как звать? Видел я твою склянку. Пыль с нее протер. И в реестр прибывших тебя записал. Да! Не утаишь от меня! Все знаю!
- А можно посмотреть? - Димка робко взглянул в сторону проема двери. Свет все так же слепил. Он сощурился и отвел взгляд.
- Нельзя! Повадились тут! Склянки воруют!..
- Я не буду трогать, честное слово. Посмотреть интересно.
- Интересно ему! - Куприян смерил его еще раз взглядом. - Если госпожа твоя не против - могу показать, - он покосился на Айю.
- Я не его госпожа. Мавкин он. - Айя взглянула на Димку и на пару секунд призадумалась. Вдруг вскинула голову, посмотрела на Куприяна и сказала:
- Послушай, Марсыч, я тебе его ненадолго оставлю. Есть у меня кое-какое дельце. Покажешь ему свое царство и сведешь к Мавке, пойдет?
- Не, я отлучаться не могу. Только если Фрося меня подменит, но она нынче в отпуске. Сюда и не заходит. Не мил я ей, видать. Тебе надолго? - он посмотрел на Айю.
- Да, часу хватит.
- Ну, тогда хорошо. Придешь, заберешь его. А мы пока чайку попьем. - и он, взяв Димку под локоток, повел его в сторону двери.

Обстановка в подсобке у Куприяна была по-холостяцки незамысловатой. Широкий стол, заваленный какими-то документами, рядом с ним от пола до потолка шкаф с ломящимися от папок полками. Некоторые взлохмаченные папки были протерты до дыр и держались только благодаря перетягивающим их тесемкам. Из промежутка между столом и шкафом торчал уголком лук и тубус для чертежей, приспособленный под колчан.
В углу на топчане была постелена протертая шкура какого-то неизвестного зверя. Дальше был деревянный стол, пара венских стульев и тумбочка, на которой громоздился помятый бесформенный медный чайник. Единственное, что выбивалось из общего фона, была кукла-грелка на чайнике. Она была сшита из лоскутков материи цвета хохломы и едва покрывала половину чайника, сидя на нем как-то набекрень.
Во всю ширину смежной со складом стены было окно с тонированным стеклом и шторкой темно-зеленой ткани, отодвинутой в сторону. За окном виднелись бесконечные ряды стеллажей, излучающих приглушенный свет.
- Ну, молодой человек, как вам у Мавки? Не обижает?
- Нет. А что, может обидеть? - Димка усмехнулся.
- Не скажите, не скажите. Девица она своеобразная. Росла, знаете ли, без материнской заботы. Мамка-то ее, дуреха молодая, залетела по глупости. А как родила дочку, то тут же ее и удавила. А здесь уже Демиург взял ее под опеку, и как дочь родную воспитал. Но девка она ой непростая. Строптивая и своенравная. А иногда и откровенно жестокая. Вот прошлый ее ухажер... - он осекся и замолчал.
- Что с ним? - Димка насторожился.
- Э... да ничего. Они... расстались они. - замялся Куприян. - А вы чай какой предпочитаете? - он посмотрел на Димку поверх очков. - Сейчас наделаем кипяточку и чаек славный заварим...
- А что, есть разные? - Димка в жизни своей знаком был с обычным черным чаем. Правда тот бывал разного сорта и в том, что похуже, можно было помимо черных скрученных листочков найти веточки, пеньки и прочий мусор. Поэтому он очень удивился, когда Куприян открыл тумбочку, вытащил поднос с разными мешочками и стал, не торопясь, демонстрировать ему свою коллекцию.
- Это бергамот. Англичане очень его уважают. А это улун. Мне из Китая знакомый дэв привозит. Как в командировку его сюда шлют, он мне завсегда мешочек презентует. Вот, понюхайте! Не стесняйтесь! Небось, не видали такого?
- Не видал, - честно признался Димка. - Мне бы обычного, черного. Есть такой?
- Молодой человек! - Куприян с укоризной посмотрел на него. - У меня все есть. Давайте я лучше сам выберу. Вы, как я погляжу, в вопросе чаев не специализируетесь. - Он слегка хохотнул, вытащил один из мешочков, отсыпал пару щепоток в заварной чайничек, который ловко вытащил из той же тумбочки, и залил кипятком из бесформенного медного чайника, отложив куклу в сторону.
Через минуту по всей подсобке поплыл аромат корицы, гвоздики и еще чего-то непонятного и дразнящего.
- Это мой сбор. Сам сушу. С имбирем, корицей и еще кое-чем. Хорошо для мужской силы и женской неутомимости. В конце концов, я тут в вопросах любви завхоз или не я? Не, ну, конечно, есть еще Фрося, мамка моя, но она в последнее время отошла от дел. Развлекается с Денисом Васильичем, амброзию вкушает, нектар, знаете-ли... кутит... Верно говорят, седина в бороду - бес в ребро. Хотя какая уж тут, помилуйте, борода и какие, я вас умоляю, бесы? А так-то ей и никакой настойки не надо - бывало, просто взглядом окинет, и все вокруг просто ломит, изнывает от любви и томления. Или, если осерчает - ненависть может навести - поди потом расхлебывай. Такого натворит...
- А Ромео и Джульетта - ее рук дело? - Димка прихлебывал чай, прислушиваясь к бесконечному потоку слов Куприяна.
- Это которые веронские? Не. Это просто они по глупости. Нет, влюбленность там, без сомнения, была. Но все остальное - юношеский максимализм. Они и не подходили друг другу. По спектральному набору. И уж точно никакого серьезного чувства там не было. Не перетравились бы - всю жизнь бы мучились... так что, знаете ли, в какой-то мере оно и правильно, что так вышло... мда-с... хотя историю потом красивую сочинил этот... как его?..
- Шекспир.
- Ну да. Вильям, так сказать, ваш...
- Куприян Марсович, а спектральный набор - это что такое?
- О, молодой человек, это азы любовной идентификации. У вас в школе этого не проходят. Это тонкие материи. Но вкратце — это то, что позволяет судить о совместимости. Чисто внешне - выглядит как совпадение оттенков протуберанцев.
- Чего?
- Всплесков. Я вам покажу. Вы чай допивайте и пойдемте. Вы же хотели взглянуть на свою склянку?
- Д-да... - Димка вдруг разволновался, рука его невольно вздрогнула, и он чуть не расплескал содержимое чашки.